Грехи и мифы Патриарших прудов

Ее рыжий парик отсутствовал — его отобрали в изоляторе, дали вместо него косынку. Но на допросе она сняла ее, демонстрируя голый череп, изборожденный старыми шрамами. На Катю и Клавдия она взглянула мельком — узнала в них «представителей прессы», заплативших ей деньги за сведения, подняла брови, криво усмехнулась.

Полковник Гущин выложил перед ней на стол медицинскую карту на имя Светланы Тарасовой, где имелись сведения о сделанных ею пластических операциях, справку из паспортного стола о том, что она сменила фамилию, уголовное дело, поднятое из архива, по которому она в девяносто четвертом году проходила потерпевшей.

— Мы установили вашу личность, — сказал он. — И ваше прошлое, Жанет. Обстоятельства, при которых вы жестоко пострадали. Это все нам известно и подкреплено документами. Так что нет смысла играть в кошки-мышки. Мы знаем, кто вы.

Жанет взглянула на папку уголовного дела.

— Вас задержали с поличным во время нападения на Грету Кутайсову. Так что и здесь сомнений никаких. Цветочный ящик — это тоже ваших рук дело, у нас есть косвенные тому доказательства.

Жанет снова криво усмехнулась. Она не размыкала губ.

— Нет никаких сомнений в том, что вы мстили Регине Кутайсовой, которую винили в том, что с вами случилось на конкурсе красоты, — продолжал Гущин. — Вы поранили ножом ее младшую дочь, вы пытались до этого убить обеих ее дочерей. И вы, возможно, похитили три года назад Пелопею Кутайсову с целью убить и ее. Но здесь есть одно обстоятельство. И я предлагаю вам его тщательно обдумать.

Из плотного пакета полковник Гущин начал вытаскивать фотографии: с места обнаружения трупа Виктора Кравцова, лишенного головы; из дома с гипсовыми ангелами — снимки разложившегося тела Александры Быковой.

Он выкладывал их на стол как карты, Жанет смотрела.

Затем он вытащил из пакета новые снимки — подвал дома в Дятловке.

Катя сделала над собой титаническое усилие.

Скелетированный труп Артема Воеводина с разрубленным лицевым отделом черепа, выбитыми зубами и вскрытой грудной клеткой — ребра торчат острыми обломками среди лохмотьев высохшей кожи.

Скелетированный труп его матери на полу подвала.

— Четыре человека были убиты, — сказал он. — Взгляните на эти снимки, Жанет. Суд может счесть, что и это ваших рук дело. Подумайте, стоит ли упорно молчать. Так случилось, что рана, нанесенная вами Грете, — это менее тяжкое телесное повреждение, не очень серьезная статья. Максимум пять лет. А здесь — четыре трупа, страшные по своей жестокости убийства. Это пожизненное, Жанет. Думайте, вы умная женщина. Вы столько лет шаг за шагом приближались к Регине, к ее семейству, вам не занимать ума и смекалки, так что думайте.

— А тут и думать нечего, — сказала бывшая консьержка. — Я не знаю, кто эти мертвяки.