Вознесенная грехом

– Я сожалею о том, что сделал мой отец.

Он кивнул, внимательно наблюдая за мной.

– Это не тебе стоит извиняться, и сомневаюсь, что твой старик когда-либо произнесет эти слова.

Вряд ли он это сделает.

Я отвернулась от слишком пристального взгляда Мэддокса и продолжила осматривать остальные татуировки. Слова «Ни о чем не сожалею» украшали его левое предплечье.

– Ты сожалеешь только о том, чего не сделал, – пробормотала я. Эту цитату я однажды прочитала в мотивационном посте в «Инстаграме», и она тронула меня до глубины души.

Мэддокс растерянно смотрел на меня, пока я не указала на татуировку. Он криво улыбнулся.

– А о чем не сделанном сожалеешь ты?

Список был длинным, но мне не хотелось обсуждать его с Мэддоксом. Я отвела взгляд от него и уставилась в потолок. Вентилятор медленно вращался, гипнотизируя.

– Ни о чем.

Мэддокс рассмеялся, и у меня внутри все перевернулось. Он встал у кровати, возвышаясь надо мной, по-прежнему одетый в одни боксеры.

– Я тебе не верю. Уверен, есть куча вещей, которые ты хочешь сделать, но не можешь, потому что твой старик с тобой нянчится.

Я ничего не ответила. Мэддокс опустился на противоположную сторону кровати, и я сжала руки в кулаки.

– Не пытайся задушить меня, пока я сплю. Будешь чудить, я лично отдам тебя Коди.

Я кивнула, не доверяя собственному голосу. Меня бросило в жар, когда Мэддокс растянулся рядом. Его кровать была слишком мала для двух человек, которые не состояли в отношениях. Наши руки почти соприкасались. Едва ли можно было сосчитать ничтожные сантиметры, разделяющие нас. Я положила руки на живот, чтобы между нами появилось больше пространства.

– Для той, кто флиртовал со мной в конуре, сейчас ты ужасно тихая, – пошутил Мэддокс, развернувшись ко мне лицом.

Я повернула голову в его сторону. Несмотря на нашу близость, я и наполовину не была так напугана, как следовало бы. Если я хотела, чтобы мой план сработал, то должна была флиртовать с ним сейчас, но тогда мне точно пришлось бы выйти из зоны своего комфорта.

– Я думала, ты хочешь спать.

– Хочу, – сказал Мэддокс, но его глаза говорили о чем-то еще. Я сглотнула, когда он, наконец, отвернулся и погасил свет.

Слушая его дыхание и цепляясь за сознание, я надеялась, что он заснет раньше меня. Но я знала, что он не спит. Думала о том, что же не давало ему уснуть. Это не могло быть беспокойство за свою жизнь. Может, он представлял себе все те вещи, которые мог бы сделать со мной. Мой пульс участился. И не только из-за волнения.

Глава 10

Марселла

Проснувшись на следующее утро, я резко встала, оглядываясь по сторонам. Мэддокс сидел на подоконнике. Он встретился со мной взглядом, и на его щеке появилась ямочка.

– Вот видишь, ты все еще жива.