Грех во спасение

Какое-то время им придется провести в духоте и полной темноте, но это ничто в сравнении с теми муками, какие он испытывал, лежа рядом с Машей. Чувствовать рядом с собой ее тело, ощущать исходящее от него тепло и не сметь прикоснуться к нему... Иметь возможность поцеловать ее и не сделать этого, боясь выдать себя невольным звуком или неосторожным движением, – есть ли на свете большее наказание для молодого и сильного мужчины, так давно не державшего в своих объятиях желанную женщину?

36

Митя исподтишка наблюдал за Машей. Подобрав ноги и закутавшись в пуховую шаль – он уже знал, что это подарок его матери, – она сидела на полатях и задумчиво, почти отрешенно следила за пламенем свечи. Он видел, как меняется милое девичье лицо, словно зеркало отражая оттенки чувств, посещающих ее в этот момент: то грусти, то тревоги, то вдруг радости или недоумения. Впервые он осознал, что не встречал еще женщины с таким живым и выразительным лицом.

Внезапно он вспомнил Алину, ее почти кукольное неподвижное личико. В любом случае, когда она дулась на него по поводу, а иногда и без повода, или, наоборот, хотела показать свою радость, как в тот день, когда он сделал ей предложение, и даже в минуты, когда он целовал ее и шептал о своей любви, большие серые глаза его бывшей невесты смотрели на него и на весь остальной мир с выражением холодным и бесстрастным. И теперь он понял, почему зачастую чувствовал себя рядом с ней неуверенно и говорил порой совсем не то, что думал. Не от растерянности или смущения. И тем более не от благоговения, какое он поначалу испытывал перед ее красотой. Он кожей ощущал ее безразличие. Но из ложной гордости не решался признаться даже самому себе, что Алина к нему равнодушна...

Впрочем, гордость здесь ни при чем. Просто он не привык быть отвергнутым. Он столько сил потратил на то, чтобы завоевать ее, что был уже не в состоянии трезво размышлять и понять: Алина не любит его и выбирает мужа, следуя несколько другим чувствам. Это сейчас он осознал в полной мере, почему она согласилась стать его женой. Но в то время вел себя как пустоголовый баран, со всех ног спешащий к алтарю, не подозревая, что приносит себя в жертву высокомерной и недалекой девице, чьи интересы не распространяются дальше величины его наследства и степени влияния в обществе. Он не захотел вовремя во всем разобраться... и вот что из этого получилось!..

Маша подняла голову и, отгоняя какую-то мысль, глубоко вздохнула. Их взгляды встретились, и даже в слабом свете свечи Митя заметил, как она покраснела.

Он успокаивающе улыбнулся, протянул руки к свече и поправил фитиль. Огонек перестал дрожать, выпрямился. В их тесном убежище сразу стало светлее.