Эксклюзивный грех

Надя согласно покивала и подумала: “Зануда он необыкновенный” – А есть те, кто изменил своей профессии? – продолжал плести свою паутину Дима.

– Вовочка Коростылев, – улыбнулась Снегуркина. – Он стал астрологом.

– Астрологом?

– Да. Вы его, наверно, по телевизору видели. Бородатый такой. Он часто на телевидении выступает.

– “Тот самый К.”, – вслух произнесла Надя. Дима метнул на нее взгляд, в котором читалось:

""Молчи, сам догадался!” – и продолжил допрос:

– У этого Коростылева, наверное, много друзей было…

– Нет, почему вы решили? Он, наоборот, все время наособицу был.

– А в СТЭМе Коростылев выступал?

– Да нет, что вы. Он все больше с книжками. Фантастику читал. Правда, никто и подумать не мог, что он астрологом станет. Тогда и профессии-то такой не было. Лженаука!..

Дима глянул на Надю. Еле заметно покачал отрицательно головой. Она ответила ему понимающим взглядом: “Я тоже думаю, что Коростылев не тот самый К, из дневника Евгении Станиславовны”.

– А других знаменитостей с вашего курса не вышло? – продолжал наседать на Снегуркину журналист. – Актеров, писателей, телеведущих?

– Депутат Госдумы – такого человека можно считать знаменитостью? – лукаво произнесла женщина.

– Депутат? – округлил глаза Дима. – Думы? Государственной?

– Государственной, – засмеялась женщина. – Самой что ни на есть Государственной.

– И кто это? – подался вперед Полуянов.

– Костя Котов. Точнее – Константин Семенович Котов.

Надя с Димой опять переглянулись. “Вот он, тот самый “К.”?""

– Что-то я не слышал о таком депутате… – тщательно маскируя азарт, произнес Полуянов."

"– Ну что вы… Он в Москве уже давно. С самого Первого съезда народных депутатов, с восемьдесят девятого года. И все это время – в парламенте. В девяносто первом году вместе с Ельциным Белый дом оборонял. В девяносто третьем – наоборот, в отличие от многих коллег, Ельцину сдался. Потом его снова выбрали, уже в Думу… Но, – спохватилась Снегуркина, – Костя парень хороший. Я, правда, сама к нему никогда не обращалась – но некоторые наши ребята к нему за помощью ездили. И он всегда принимал. И помогал, чем мог. А то, что вы о нем ничего не слышали, неудивительно. Он не мельтешит, на трибуну не лезет. Работает спокойно в своем комитете или там подкомитете. Костя всегда таким был. Спокойный, умный, обстоятельный. Отличник, спортсмен – но держаться предпочитал в тени…

– Он в общаге жил?

– Да. Он откуда-то с Севера. Из Череповца, что ли.

– В комсомольской работе, наверно, участвовал… – вслух предположил Дима.

– Нет. Вы знаете – нет. От общественной работы Костя тогда уклонялся.

– А в СТЭМе выступал?

Снегуркина засмеялась каким-то своим воспоминаниям.

– Знаете, любил Костька театр. Но, как говорится, без взаимности.