Миф. Греческие мифы в пересказе

— Ого-го, — согласилась сестра. — Ты определенно выглядишь ого-го.

— Но скажи же, Психея, милочка…

— Что с тобой произошло?

— Кто подарил тебе это платье? — Как ты слезла с этого камня?

— Это настоящее золото?

— Чудище прилетело за тобой? Зверь? Вурдалак?

— Как это она не мнется?

— Он тебя к себе в логово забрал?

— Кто тебе прически делает?

— Он грыз тебе кости?

— Ну не настоящий же это изумруд, а?

Смеясь, Психея вскинула руку:

— Милые сестры! Я вам все расскажу. Больше того — все покажу. Давай, ветер, неси нас туда!

Не успели сестры понять, что произошло, всех троих подняло над землей и стремительно понесло по воздуху — в крепких объятиях Западного ветра.

— Не сопротивляйтесь. Расслабьтесь, — сказала Психея, когда Зефир понес их над горами. Зонины вопли поутихли, а сдавленный плач Каланты выродился в поскуливание. Вскоре они даже отважились открыть глаза на несколько секунд — и не визжать при этом.

Когда ветер наконец опустил их на траву перед зачарованным дворцом, Каланта решила, что только так и можно перемещаться.

— Кому нужны эти дурацкие лошади, таскающие хлипкую старую колесницу? — сказала она. — Отныне буду ловить ветер…

Но Зона не слушала. Она завороженно таращилась на стены, на турели и на серебряную клепку ворот дворца, сиявшие в утреннем солнце.

— Заходите, — сказала Психея.

Какое захватывающее чувство — показывать сестрам ее новый дом. Какая жалость, что не повидать им ее возлюбленного супруга.

Сказать, что девушки остались под впечатлением, — преступно приуменьшить. А потому, естественно, они фыркали, зевали, хихикали, качали головами и в целом цокали языками, перебираясь из одной золотой ложи в другую по отделанным серебром коридорам и инкрустированным самоцветами галереям. Воротили наморщенные носики, намекая, что привыкли к лучшему.

Каланта размышляла: «Если сейчас остановиться и сделать вид, будто мне надо завязать шнурки на сандалиях, можно выковырять рубинчик из вон того кресла…»

Когда незримый сонм дворецких, лакеев и служанок принялся накрывать для сестер обед, прятать восторг и изумление стало труднее. После каждую умастили маслом, искупали и размяли.

Сестры принялись выспрашивать подробности о владыке замка, Психея вспомнила свое обещание и поспешно что-то насочиняла.

— Он красавец-охотник, местный землевладелец.

— Глаза у него добрейшие.

— Он очень сожалел, что не застанет вас. Увы, он на весь день уходит со своими гончими в поля. Уж так он хотел лично вас принимать. Может, в другой раз.

— Да, но как его звать?

— Он… у него на самом деле нет имени.

— Ой, скорее! Того и гляди стемнеет. Зефир вас ночью не понесет… Давайте, сестрицы, возьмите себе домой на память что-нибудь. Вот горсть аметистов. А вот сапфиры.