Пограничник. Том 1: На афганской границе

Пендалями он все же смог вернуть их в конец строя.

— Все! — белобрысый достиг дерева. — Отдых три минуты!

Казалось, он почти не устал. Даже пот на лбу не выступил. Остальные трое сержантов приблизились к нему. Бодрых даже, будто бы потешаясь над нами, закурил.

Солдаты остановились. Кто-то повалился на землю, кто-то на колени. Я не остановился сразу, через силу пошел еще десяток другой шагов, чтобы восстановить дыхание. Мы были только на полпути к финишу. Хотя я почти уверен, что остальные бойцы тешат себя надеждой, что обратно им разрешат просто пойти пешком.

— М-да… — Протянул белобрысый, — с вами, ребьзя, работать и работать.

— Антоха, да ты глянь на них, — рассмеялся — Валяются в пылюке, как горные бараны!

— А мы с тобой, Гриша, не валялись? — С укором сказал ему белобрысый сержант, названный Антоном.

— Товарищ сержант, разрешите обратиться! — Набрался наглости Дима.

— Что такое? — кивнул ему Антон.

— Обратно мы как? Пешком?

Антон ему не ответил. Он глянул на свои командирские.

— Закончить отдых! — Крикнул старший сержант, — к учебному пункту бегом марш!

— Слышали! Ану подняться! — Орал Бодрых, — подняться, кому сказано⁈

На обратном пути вчерашние призывники совсем размякли. Старший сержант Антоха даже немного скинул темп, чтобы сохранить хоть какое-то подобие строя в заставе.

— Я… Я щас сдохну… — Простонал Вася.

Он был тяжел и массивен. Явно бегать не привык. Но держался молодцом. Старался сохранять общий темп, идя передо мной.

— Скоро… Скоро закончим, — отрывисто, чтобы сохранять дыхание, проговорил я.

Дима отстал сильно. Мамаев и вовсе плелся вконец, постоянно слушая ругань Бодрых.

Внезапно, Вася споткнулся, вещмешок съехал ему на живот, и он чуть было не упал. Я тут же потянул его за одежду, стараясь сохранить равновесие. Строй поломался, и справа от нас, в середине, кто-то все же рухнул на землю. Тут же получил пачку матюков от сержанта, бежавшего справа.

— Стой, Вася, — проговорил я, стискивая зубы.

— Ноги ватные, — глотая воздух, ответил он.

На бегу я стянул с Васька вещмешок, повесил себе на плечо. Потом подлез ему под руку, чтобы поддержать.

— Давай, боец. Бежать надо, — строго сказал ему я.

Вдвоем мы почти сразу подотстал. Оказались сзади, вместе с плетущимся Мамаевым и еще парочкой отставших перед нами.

— О-па! Какие люди! — Услышал я ехидный голос Бодрых. — Чего?.. Тяжеловато?..

Бодрых тоже уже подзапыхался, а на лбу сержанта выступила легкая испарина. Однако бежал он по-прежнему легко.

Я ничего не ответил, стискивая зубы. Вася Уткин просто уставился вверх, словно мертвый, и только и мог, что бежать и хватать ртом воздух.

— Дружок на дно тянет, да, Селихов? — Спросил с издевкой сержант.

— Вы тоже, смотрю, устали, товарищ сержант, — проговорил я. — Под ноги смотрите. Упадете еще.