Графиня из захудалого рода

Я видел его когда-то. В покоях деда!

Мы вернулись обратно в свой закуток, продрогшие, усталые, поужинали тут же, не спеша посетить местное общество в общем зале, кое-как вымылись в тазу, причём Генрих старательно не смотрел в мою сторону, только нервно ёрзал на кровати, слыша моё довольное мычание.

В голове была пустота и, кто бы что не думал, я вовсе не была удовлетворена тем, что мои самые худшие опасения подтвердились: генерал не просто был мелким воришкой, потихоньку уводящем пару монет то тут, то там. Выходит, что мало того, что он никакой и не генерал вовсе, так и появился он в поместье далеко не случайно, якобы как старый соратник деда Генриха.

- Знаешь, о чём я подумала? – я повернулась к Генриху, пристойно натянув одеяло до самого подбородка, дабы не смущать его больше необходимого. – О том, что дядюшка Отто был подельником твоего деда в убийстве своей любовницы. И он был одним из тех людей, которые оттащили тело бедняжки к пруду, имитируя самоубийство. Учитывая то, что он был врачом, вряд ли было сложно сделать так, чтобы никто ничего не заподозрил.

- Думаю, что ты права, - неохотно отозвался Генрих и его глаза опасно блеснули в темноте. – Неприятная эта процедура: разрушение иллюзий. Я всегда считал, что мой дед… человек непростой, но пойти на убийство своей любовницы для того, чтобы скрыть беременность…

- Это пока лишь одна из версий, - жалостливо прошептала я, дотронувшись до шёлка волос Генриха. – Думаю, что беседа с дядюшкой Отто расставит всё по своим местам.

- Не нужно, Труди! Прошу тебя, - простонал супруг и рефлекторно потянулся за моей рукой. – Пойми меня правильно, но я ведь не железный и я давно мечтаю о том… чтобы наш брак стал настоящим. Нет, ничего не говори, твоя жалость для меня ещё больнее неприкрытой ненависти, которую я, вне всякого сомнения, заслужил. Я знаю, что совершил слишком много ошибок, я не воспринимал наш брак ничем, кроме неприятной, но необходимой обузы. А то, что я не дал себе труда поинтересоваться тем, как живёт мой сын, вообще недостойно прощения. Да что там, Герман намекал мне на то, что я должен больше времени уделять своему дому, но я считал необязательным для себя..

Я открыла было рот для того, чтобы возразить, но Генрих закрыл мне рот ладонью, и я ощутила жар, исходящий от его тела.

- Постой, ничего не говори. Я всё знаю сам. Я виноват ещё и в том, что подверг тебя опасности там, на озере. Если бы я не приволок Ирму в наш дом, то этого бы не произошло, - Генрих окончательно смутился, стушевался, рвано вздохнул и замолк.

- Знаешь, что я думаю? – задумчиво произнесла я, выныривая из-под одеяла.