Несостоявшийся граф

 – Уж вам-то следует знать, что ничто так не способствует сохранению жизни раненого, как своевременная перевязка!

– Простите, Александр Викторович, но в трясущейся карете это было совершенно невозможно!

– Значит, надо было перевязать на месте, а потом уж везти, – гнул свою линию врач, очевидно подразумевая, что за время задержки к месту происшествия подтянулись бы придворные и не позволили бы отправить раненого императора непонятно куда, избавив таким образом их с молодым коллегой от подобной ответственности. Студитский от высказывания своего мнения на этот счет уклонился, хотя и всем своим видом показывал согласие с более опытным коллегой.

– Не пора ли его величеству очнуться? – попыталась перевести разговор на менее щекотливую тему Люсия.

– Пожалуй, – согласился с ней Щербак, после чего подсунул государю под нос флакон с нюхательной солью.

Дыхание страдающего астмой императора было слабым, но он все же втянул в себя резкий аромат, после чего вздрогнул, чихнул и спросил слабым голосом:

– С вами все в порядке, ваше величество, – поспешил заверить его врач.

– Я здесь, – отозвалась Люсия и положила на его руку свою ладошку.

– Хорошо, – слабо улыбнулся тот.

– Нам лучше выйти, – шепнул Будищеву Студитский, и они вместе потихонечку покинули импровизированную операционную.

– Твари! – прорычал Дмитрий, оказавшись в коридоре, борясь с желанием что-нибудь разбить или поломать.

– И на том спасибо, – усмехнулся доктор. – Скажите лучше, что вы намерены делать дальше?

– Вы только что спасли жизнь императора. Но он не может оставаться здесь. Надо отправить его в Зимний или еще куда. Я вообще удивлен, что здесь до сих пор нет столпотворения придворных и жандармов.

– Когда он придет в себя?

– Достаточно скоро, и, будьте уверены, тут же начнет задавать неудобные вопросы. Вам есть, что на них ответить?

– Этого у меня хоть отбавляй!

Александру Николаевичу и впрямь скоро стало легче. Он вспомнил практически все события перед своим ранением и уже понял, что за руку его держит отнюдь не жена, но, судя по всему, находил в этом даже определенное удовольствие. Наконец, он решил, что набрался достаточно сил, и открыл глаза. Вокруг него находились какие-то люди. Баронессу он узнал, а вспомнить пожилого мужчину с закатанными рукавами испачканной кровью белой рубашки, по всей видимости врача, никак не получалось.

– Господа, могу я узнать, где именно оказался? – спросил император.

– Конечно, ваше величество, – с готовностью отвечал Щербак. – Вы в квартире моего друга доктора Студитского, где он иногда принимает пациентов. Меня зовут доктор Щербак, а это мадемуазель Штиглиц. Мы были представлены вам во время награждения участников Текинского похода.