Несостоявшийся граф

– У меня как у врача возражений нет, – с важным видом согласился Щербак и повернулся к явно находящемуся не в своей тарелке Студитскому. – А вы что скажете, коллега?

– Вполне согласен с вашей точкой зрения, – нашелся тот. – Однако настоятельно рекомендую ехать как можно медленнее, чтобы не растрясти его величество.

– Тогда собираемся, – кивнул Будищев, бросив полный боли взгляд на кабинет, где все еще лежал беспамятный Семка.

– Не беспокойтесь, – правильно понял его Щербак, – я побуду с мальчиком.

– С мальчиком? – удивился царь.

– Его тяжело ранили во время покушения на вас, ваше величество.

– Ах да, припоминаю. И как он?

– Ужасно… я буду молиться о нем… а кто эти люди?

– Отставной ефрейтор Болховского полка и георгиевский кавалер Шматов, – доложился, выставив грудь колесом, Федор.

– Собственного его императорского величества конвоя урядник Хорунжий, – ревниво глядя на вылезшего вперед штатского, добавил казак.

– Так урядник или хорунжий? – не понял царь.

– Фамилие мое Хорунжий, – смутился казак.

– Вот оно что, – добродушно усмехнулся Александр Николаевич. – Ну, даст бог, сравняются чин с фамилией. И тебя, кавалер, награда не минует.

– Рады стараться! – дружно гаркнули награжденные, заставив контуженого царя поморщиться от шума.

К Зимнему дворцу они добрались с куда большим комфортом. Гордый участием в спасении царя Шматов уже не гнал как бешеный, а в экипаже высокопоставленного пациента опекали титулованная сестра милосердия и врач. На поездке последнего настоял доктор Щербак, говоря, что он уже стар, а для успешной карьеры его молодого коллеги этот эпизод придется как нельзя кстати. Будищев снова занял место рядом с армейским товарищем, а казак привычно пристроился на запятках. Выглядело это, прямо скажем, странно, а потому неудивительно, что встретившая их охрана всполошилась.

– Стой! – испуганно заорал из-за шлагбаума солдат, выставив вперед штык.

– Открывай, болезный! – с непередаваемым превосходством в голосе заявил Федька. – Не видишь, царя везем!

– Чего? – едва не выпал в осадок служивый.

– Разводящего позови, – усмехнулся Дмитрий, – и поживее!

– Подпоручик, что вы себе позволяете? – показался из караулки офицер.

– Открывайте скорее, с нами государь, и он ранен.

Переменившийся в лице начальник караула подбежал к карете и, убедившись, что ему не врут, сам кинулся к шлагбауму и поднял его, едва не забыв отдать честь.

Со времен славящегося своей скромностью в быту Петра Великого русский император не появлялся в своей резиденции в столь скромном экипаже. Тем не менее ему навстречу высыпало множество народу.