Граф и гувернантка

– Энн, – старательно подбирая слова, чтобы не обидеть, начал он, – сегодня… тот, кто это сделал…

Дэниел не мог заставить себя произнести эти слова, они застряли в горле, источая привкус кислоты и гнева.

– Нет, – ответила Энн, стараясь держаться с достоинством и спокойствием. – Хотел, но я сумела его ударить и убежать. – Энн отвела взгляд и зажмурилась в попытке прогнать воспоминания. – Он сказал, что… Сказал…

– Не надо, все потом! – поспешно перебил ее Дэниел, но Энн покачала головой, и в ее глазах вспыхнула решимость, с которой он не осмелился спорить.

– Я хочу рассказать тебе все.

– Позже, – мягко возразил Дэниел, – после того как примешь ванну.

– Нет, ты должен меня выслушать. Я пробыла на улице несколько часов и вот-вот лишусь сил.

– Энн, тебе не нужны силы, чтобы…

– Меня зовут Аннелиза Шоукросс, и я хотела бы стать твоей любовницей!

Пока Дэниел ошеломленно смотрел на нее, не в силах поверить собственным ушам, она добавила:

– Если ты меня примешь.

Почти час спустя он стоял у окна и ждал, пока Энн выйдет из ванны. Она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о ее присутствии в доме, поэтому пришлось спрятать ее в гардеробной, пока лакеи наполняли ванну горячей водой. И вот теперь она все еще лежала в воде, ожидая, когда ее тело избавится от холода и страха.

Энн попыталась поговорить с ним после того, как сделала свое заявление, но он был не в состоянии слушать, потому что она предложила себя так, словно окончательно утратила всякую надежду.

Но Дэниел не мог себе такого даже представить.

Он услышал, как открылась дверь ванной комнаты и, когда обернулся, увидел ее – чистую, свежую, с тщательно расчесанными влажными волосами, переброшенными через плечо. Она не стала заплетать их в косу, а просто скрутила в жгут."

"На ней был его темно-синий халат, почти такого же оттенка, как ее глаза, и такой огромный, что ниспадал почти до лодыжек, так что Энн пришлось придерживать его руками на талии.

Еще никогда она не казалась Дэниелу настолько красивой.

– Дэниел? – позвала она тихо, заглядывая в комнату и осторожно ступая босыми ногами по мягкому ковру.

– Я здесь, – откликнулся он, поняв, что она не видит его у окна.

Пока Энн мылась, Дэниел снял пальто, шейный платок и сапоги. Его камердинер заметно расстроился, когда господин отказался от помощи, поэтому пришлось выставить сапоги за дверь, чтобы он мог их забрать и почистить.

Сегодня Дэниел не хотел, чтобы ему мешали.

– Надеюсь, ты не возражаешь, что я надела твой халат, – сказала Энн, плотнее запахиваясь. – Просто там больше ничего не было…

– Конечно, не возражаю. Можешь пользоваться чем хочешь.