Граф и гувернантка

И если я действительно вам небезразлична, вы уйдете.

Но Дэниел не шевельнулся.

– Вы уйдете немедленно! – истерически выкрикнула Энн, совсем как раненое животное, которым, она, наверное, и была.

Граф простоял в оцепенении еще несколько секунд, а потом тихо, но очень решительно заявил:

– Я уйду, но ни по одной из тех причин, что вы здесь назвали. Мне нужно в Лондон, чтобы уладить разногласия с Рамсгейтом, а потом… потом мы поговорим.

Энн молча покачала головой. Нет, она этого не вынесет: слишком больно слушать истории Дэниела о счастливом финале, который для нее никогда не наступит.

Направившись к двери, он повторил:

– Мы обязательно поговорим.

Когда же он скрылся за дверью, Энн еле слышно прошептала:

– Нет, не поговорим.

Глава 16

Лондон, неделя спустя

Она вернулась.

Дэниел услышал это от сестры, та – от его матери, а мать – непосредственно от его тетки.

Более эффективной системы связи нельзя было и представить.

Уинстед не ожидал, что Плейнсуорты проведут так много времени в Уиппл-Хилле после его отъезда, точнее, вообще об этом не задумывался до тех пор, пока не прошло несколько дней, а они все еще оставались в деревне.

Но, как оказалось, их отсутствие в городе было только к лучшему (под «ними» Дэниел подразумевал Энн). Неделя выдалась весьма напряженной и выматывающей, так что мысль о присутствии мисс Уинтер в непосредственной близости отвлекала бы Дэниела от дел, чего он никак не мог себе позволить.

Он говорил с Хью, опять, а Хью говорил с отцом, вот уже в который раз. Когда же Хью вернулся и заявил, что по-прежнему не считает отца причастным к последним покушениям, Дэниел вышел из себя. Тогда Хью сделал то, на чем Дэниелу следовало настоять несколькими неделями раньше: отвез его в дом отца, чтобы эти двое могли поговорить напрямую.

И вот теперь граф окончательно растерялся, поскольку тоже не верил в то, что лорд Рамсгейт пытался его убить. Может, он вел себя глупо, может, просто хотел поверить, что эта кошмарная глава в его жизни завершена, но глаза Рамсгейта больше не горели яростью – так, как это было после ранения Хью.

Кроме того, его друг опять принялся шантажировать отца. Дэниел не знал, гений он или безумец, но когда он повторил клятву покончить с собой, если с графом что-нибудь случится, ему стало не по себе. Лорд Рамсгейт тоже пребывал в смятении, хотя слышал эту угрозу уже не первый раз. Даже у Дэниела кровь застыла в жилах, когда он стал свидетелем столь страшного обета.

Дэниел не сомневался, что Хью способен осуществить свое намерение. Выражение его глаз было таким ледяным и бесстрастным, что становилось жутко, поэтому когда лорд Рамсгейт буквально бросил в лицо Дэниелу обещание оставить его в покое, он ему поверил.