Бессердечный граф

Он прочел всему штату прислуги целую лекцию о том, что вас необходимо оберегать во избежание новых травм. Более того, вы же не можете обидеть слуг, отказавшись от их помощи, поскольку стали для них настоящим героем.

– Да какой я герой! – фыркнул Девон. – Просто оказался в нужное время в нужном месте.

– Милорд, думаю, вы не вполне понимаете. В газетах сообщалось, что женщина, которую вы спасли, жена мельника, которая направлялась в Лондон, чтобы забрать маленького племянника, у которого умерла мать, а мальчик и его сестры – дети фабричных рабочих. – Саттон выдержал паузу и добавил со значением. – Все они – пассажиры второго класса.

– И что? – не понял Девон.

– Рисковать жизнью ради кого-то – уже героизм, – пояснил камердинер. – Но то, что вы, с таким положением в обществе, готовы были пожертвовать всем ради людей низшего класса, с такими скромными средствами… В общем, для всех в Эверсби это пример неслыханного человеколюбия. Теперь многие годы все обитатели поместья будут преклоняться перед вами как перед божеством.

– Проклятье! – пробурчал Девон краснея. – Только этого мне не хватало! Где ваш чертов лауданум?

Камердинер усмехнулся и пошел к звонку для вызова слуг.

Стоило Девону выйти из комнаты, как его захлестнуло всеобщее внимание, которого он совершенно не жаждал. Вниз по лестнице его сопровождал даже не один лакей, а два, и каждый из них с готовностью указывал на малейшую опасность вроде не совсем ровного края какой-нибудь ступеньки или секции изогнутой балюстрады, которая могла быть скользкой из-за недавней полировки. Преодолев явные опасности лестницы, Девон продолжил путь через главный зал, но ему пришлось остановиться по пути, потому что выстроившиеся в ряд горничные делали реверансы и говорили хором «Счастливого Рождества, да благословит вас Господь, милорд!» – наперебой желали ему здоровья. Девон улыбался и благодарил их, смущенный отведенной ему ролью.

Со всей осторожностью он добрался наконец до столовой, и сказать, что был ошарашен, значит, не сказать ничего. Помещение украшали рождественские букеты и гирлянды из вечнозеленых растений, перевитые золотыми лентами. Кэтлин, Уэстон и близняшки сидели за столом, оживленные и совершенно счастливые.

– Мы поняли, что это вы, – сказала Пандора, – по радостным голосам, раздававшимся из холла.

– Он не привык, чтобы так радовались при его появлении, – стараясь сдержать смех, произнес Уэстон. – Обычно так бывает, когда он уходит.

Девон бросил на брата уничижительный взгляд и подошел к свободному месту рядом с Кэтлин. В тот же миг помощник дворецкого, ждавший в стороне, подскочил, отодвинул для него стул и с преувеличенной осторожностью помог сесть.