Святой Грааль

Томас в сторонке седлал уже второго коня, а над третьим задумался, что-то замешкался, словно колебался в нерешительности: Чачар — женщина, но пристойно ли ему, благородному рыцарю, оказывать такие услуги простолюдину да еще язычнику? Дружба дружбой, но существуют правила этикета, за рамки которых не может выйти даже король…

— Без нас не поедете, — отрубил чернобородый. — Я не знаю, что увез от вас тот рыцарь, но явно ценное! Иначе не гнались бы втроем через земли, куда вторглись хазэры! Мы хоть не знали о них…

Томас натянул стальные рукавицы, взял в руки огромный меч, который точил так старательно. Земля подрагивала под его тяжелыми шагами. Забрало он опустил, лицо укрылось за железной решеткой, лишь синие глаза смотрели через прорезь обрекающе, нещадно. В этих холодных глазах читалось, что сейчас он покажет, как надо разговаривать с разбойниками, не в пример мягкосердечному паломнику.

Олег поднял ладонь, задерживая надвигающегося рыцаря, сказал мягко:

— Сокровищ нет. Хозяин замка, что стоит отсюда на южных холмах, украл у этого рыцаря — вот он, а вот его меч — один из гвоздей, которыми распинали Христа. Это у них не то бог, не то пророк — говорят по-разному. Для вас, людей без веры, это простой гвоздь. Никто не даст за него и серебряной монетки. Даже в христианских странах не дадут, где чтут Христа — откуда видно, что это тот самый гвоздь, не поддельный?.. Это важно лишь для сэра Томаса… Понимаете? Хозяин замка оскорбил сэра рыцаря, украв гвоздь. Это дело чести, а не богатства!

Их рожи медленно вытягивались. В глазах металось недоверие, злость, но печальное лицо паломника было абсолютно честным. Женщина, что ехала с ними, взяла кинжал, смотрела вызывающе. Олег сказал внезапно:

— Хотите, поклянемся нерушимой клятвой? Мы гонимся за сбежавшим рыцарем не ради каких-то богатств, а ради мести и справедливости. А когда убьем, то возьмем разве что мешок с овсом, бурдюк с вином да медную чашу, где и вина-то поместится на пару добрых глотков!

Томас переложил меч в левую руку, правую вскинул к небу, громыхнул через решетку забрала:

— Клянусь святыми мощами! Клянусь Христом-Богом!

Разбойники бессильно опустили оружие, со злостью смотрели друг на друга. Томас взгромоздился в седло, взял в руку неизменное копье, где под широким стальным наконечником трепетал, как язычок огня, красный еловец. Олег разбойничьи свистнул, его конь послушно прибежал, на ходу потряхивая торбой, пытаясь напоследок захватить полный рот овса.

Чернобородый спросил встревоженно, все еще помня, что он вожак:

— А что делать нам? Мы не сарацины, места для нас новые…

— Двое пусть всегда несут охрану. Коней держите поближе. Прислушивайтесь к ним. Они первыми зачуют чужих коней: фыркнут, прянут ушами, стукнут копытами.