Святой Грааль

Конь шагнул в сторону, Томас опомнился, повернул к нынешнему предводителю мерефян:

— Как же так? Как позволил себя убить?

Тилак пожал плечами, а калика сказал мягким голосом:

— Сэр Томас, не рви свое мужественное сердце. Ты ничего не потерял. Что мог предсказать маг, который не сумел вычислить свою судьбу? Даже нам было все ясно, а он упирался как выживший из ума багдадский осел. Лишь один раз он что-то уловил, понял, когда не стал с нами задираться…

Медленно повернув коней, поехали к белеющему в темной ночи дворцу. В окнах горел свет, уже не от пожаров — воины спешно зажгли уцелевшие светильники, кое-где воткнули в стены факелы, торопливо очищали залы, стаскивали столы, готовясь к праздничному пиру во славу победы.

Перед дворцом у них приняли коней, бегом отвели к коновязи. Томас и Олег топтались на месте, разминая ноги. Тилак повел по широким мраморным ступеням, еще не отмытым от крови. Уцелевшие жители спешно утаскивали трупы, обшаривали карманы, возвращая отнятое варварами.

Томас с беспокойством оглянулся на Тилака:

— Сколько здесь длятся пиры? Не по неделе?

— Хорошие пиры длятся долго, — ответил Тилак с достоинством.

— В таком случае я предпочитаю плохой пир, — рассудил Томас. — Нас с сэром каликой ждет дальняя дорога!

Тилак ахнул, остановился посреди ступеней. Глаза были огромные как блюда на праздничном столе:

— Сэр благородный крестоносец! Для вас в эти минуты устанавливается тронное кресло! Или мы что-то не так поняли?

Томас покраснел, оглянулся на калику. Тот откровенно скалил зубы, наслаждался его растерянностью. Томас сказал торопливо, сердясь на себя за смущение:

— Но ведь… Изоснежда правит справедливо?

Тилак, не спуская с него изумленных глаз, кивнул, голос стал строже:

— Отец в прошлом году погиб, а мать умерла пять лет назад при пожаре. Сейчас она потеряла последнего родственника, которому так верила — подлый казначей был ей двоюродным дядей! Нашему королевству нужна сильная рука, сэр рыцарь. Мы верны Изоснежде, любим ее, но сэр рыцарь, мы, ее верные воины, желали бы на троне кого-нибудь посильнее. Сегодня я слышал разговоры среди воинов… Не сочти за дерзость, но все уже как-то считают тебя правителем!

Томас сказал с достоинством:

— Я не посягаю на суверенные права королевы. Я — Томас Мальтон из Гисленда, крестоносный воин Христова воинства, человек чести и слова!

Тилак выставил вперед ладони, сказал убеждающе:

— Сэр рыцарь, мы возьмем все на себя! Сегодня же собрание военачальников провозгласит тебя нашим королем. Мы верим, что ты не поступишь жестоко с прекрасной Изоснеждой. Может быть, женишься на ней? Если она вздумает отказаться, мы, собрание военачальников, пригрозим ей неповиновением, заставим, принудим!

Томас мялся, сопел, разводил руками.