Государь (СИ)

Собственно, как уговорил года четыре назад его дружок-царевич своего дядьку-пестуна принять еще одного ученика, так ни одного занятия не пропустил — так что и сила в его деснице была уже почти взрослая, и характерные мозоли от сабельной рукояти вполне ощущались. Как и холодная угроза в темно-карих глазах.

— Так это… Когда в Балахне начали строить государев Хлебный амбар, он свою землю под это устроение отдал. Перед тем как начинать, старшина артельный меня с лозой пустил; плохая там земля под каменное устроение оказалась. Воевода же нашего старшину не послушал, а потом, когда зерно стало сыреть и портиться, нас же и завиноватил! Как будто я порчу навел!.. На хлебушек!!! Недавно один из углов амбара вовсе на аршин в землю ушел, и восходняя стена завалилась мало что не полностью: сразу же и виноватых стали искать…

Задумчиво поигравшись с оголовьем трости, царевич Иоанн перекинул ее в левую руку и благодушно «удивился»:

— Какой воевода молодец, своего имения не жалеет на благо общее!..

Ткнув пальцем в сторону тут же встрепенувшегося писца, синеглазый судия повелел:

— Отправить в Балахну дьяка приказа Большой казны, проверить денежную роспись на устроение и содержание государева Хлебного амбара: и наособицу, кому и сколько заплатили за землю, на которой его возвели.

Немного помолчав, царевич Иоанн вдруг задал странный вопрос:

— Что для тебя лечение хворей: любимое дело, или ремесло?

Осторожно вздохнув и пожав костистыми из-за долгого недоедания плечами, Жданко честно признался:

— Мое это, царевич-батюшка. Я пока с артелью ходил, много разных умений перенял, и с того мог бы жить гораздо сытнее — но вот… Не отпускают меня травы.

Видя, как замешкался с ответом знахарь, судья махнул рукой, отзывая Горяина — который бережно перехватил и уложил на загодя приготовленный платок свою драгоценную ношу.

Пока обвиняемый поскрипывал извилинами, правый кат ухватился за его запястье и распрямил заскорузлую от въевшейся грязи ладонь так, чтобы все присутствующие убедились в ее целости и сохранности.

— Теперь ты, монах: как зовут?

Обличитель, подпертый сзади послушником своей обители и парой равнодушных к его сану дознавателей, настороженно представился:

— Инок Покровской обители Илинарх.

— Бери крест и ответствуй на два простых вопроса; а затем я оглашу свой приговор.

Просто так взять чудотворную реликвию было никак невозможно, поэтому чернец для начала наложил на себя крестное знамение и почтительно приложился губами к крупному темному сапфиру в центре украшения-символа. Лишь после этого он принял обеими руками наперсный крест, с превеликим почтением огладив следы неумолимого времени в виде едва заметных царапинок на золоте и сколов на старинной полировке вделанных в оправы самоцветов.