Государь (СИ)

Отвечать он не желал (не на ТАКОЙ вопрос!), но и терпеть боль от жгущего руку креста тоже было… Пока возможно, но надолго ли это?

— И опять твое молчание красноречивее иных слов. Довольно с него, Горяин!

Старший сын верного пса царского тут же выдернул из чужих пальцев чудотворный наперсный крест, окунув его в поднесенный ковш с водой. Вытянул из рукава кафтана уже знакомый платок, насухо обтер реликвию и с поклоном вернул владельцу.

— Покажи нам всем свою ладонь, поп.

Не дожидаясь реакции плохо соображающего инока Илинарха, дознаватель самостоятельно разогнул его пальцы и задрал ладонь повыше, дабы все могли увидеть багровый ожог в форме креста.

— Слова твои суть ложь, и вера твоя ничтожна! Не желаю тебя видеть более.

Повинуясь небрежному жесту, служители поволокли представителя Покровского монастыря прочь из подвалов Тимофеевской башни.

— Сим говорю: знахарь Жданко сын Егорьев невиновен как пред Троном, так и перед Церковью: будучи некрещеным, он не может быть еретиком и вероотступником — однако же, отреченную книгу у него все одно следует взять и передать в Чудову обитель для предания огню.

Внимательно слушающие приговор монахи согласно закивали, начав накладывать на себя и «Шестокрыл» крестные знамения.

— Как без вины претерпевшему от воеводы Балахны и Покровского монастыря, назначаю виру по двадцать пять рублей от каждого обидчика, и тако же в казну. Кроме того, рекомый знахарь обязан пройти испытание Аптекарского приказа на знание своего ремесла, по результатам которого будет оставлен на обучение, либо внесен в реестр лекарей и волен практиковать где угодно в Русском царстве.

Несмотря на оправдательный приговор, каты от рослого горбуна не отходили, заставляя хитрож… Гм, умного знахаря легонько нервничать и не отрывать здорового глаза от почему-то медлящего с завершением приговора судии.

— А что, Жданко, готов ли ты сердцем и душой принять веру истинную, православную? Обещаю, тебя покрестят полным и правильным обрядом.

— Так… Я бы с радостью?

— Это правильно, это хорошо. Отче Леванид, не станешь ли проводником сему язычнику под сень храма Господня?

Буквально полыхнув радостной надеждой от перспективы остаться в столице, чернец скромно напомнил:

— Благое дело, царевич-батюшка: но не потеряют ли меня в Спасо-Евфимиевской обители?

— Не потеряют, сам игумену отпишу, чтобы благословил тебя на деяние благое.

В большой подвальной зале все как-то разом пришли в движение: сначала начали аккуратно теснить-направлять в сторону выхода изрядно набравшихся впечатлений монахов и послушников. Затем, почти дружески ткнув в бок, увели ополаскивать телеса и примерять чистые портки и рубаху изрядно попахивающего потом и нечистотами бывшего обвиняемого.