Государь (СИ)

— Т-ты?!? Как с-смеешь?!?

Звучный бряк и лязг переключили внимание честных отцов на обвиняемого, у которого царские каты разжились не только отличной дубовой колодой со сбитым железным замком, но и почти новыми ножными кандалами. Правда, отсутствие оков отнюдь не означало какой-то свободы, ибо позади Ждана по-прежнему стояли два таких же рослых, как он сам, ката — один из которых уже успел показать горбуну увесистую дубинку, доходчиво намекнув на последствия любого буйства.

— Значит, говоришь, обманул он меня?

— По-твоему, какие-то знахари, коновалы, чеканщики и селянки могут солгать царской крови? Но тогда выходит, что суд мой изначально несправедлив и легковерен, да и сам я как судия весьма плох…

Под давящим взором ярко-голубых глаз обличитель поперхнулся рвущимися с языка словами: на краткое мгновение ему показалось, что очи царевича даже как-то… Слишком яркие для человека?

Скуратов-Бельский разом приблизился и почтительно принял наперсный крест, снятый (если не сказать сдернутый) с себя Иоанном Иоанновичем.

— Вложи его в руку Жданке, да проследи, чтобы крепко держал!

Почувствовавший (как и все в застенках) переменившееся настроение судии, знахарь сначала принял реликвию царской семьи, и лишь после этого осторожно напомнил:

— Так ведь некрещен я, царевич-батюшка…

— Оно и видно! Будь ты веры православной, знал бы из Символа Веры, что все сущее есть творение Божие; а еще, что Творец всегда имеет власть над сотворенным!.. А теперь ответствуй: кто тебя научил грамоте?

— Так… Сам я-ах-х!!!

Каты любезно придержали с двух сторон дернувшегося и начавшего заваливаться горбуна, вернув его в прежнее положение.

— Что-то я не расслышал толком. Так кто тебя научил грамоте?

Сын-наследник главы Сыскного приказа намекающе похлопал по широкой ладони язычника, стиснувшей старинный золотой крест со свисающей вниз красивой новодельной цепью — и тот более не рискнул лгать. Потому как умному и одного раза достаточно: да и тайна была невелика.

— В Анастасовой обители… Когда еще мальцом был… Послушник Ефрем.

После каждого нового признания знахарь невольно утыкался глазом в верхушку креста, опасаясь новой волны жгучей боли.

— Христиан отвращал от веры православной?

— Нет, царевич-батюшка.

— А воевода пишет, что да. Получается, нарочно на тебя кривду возводит? Чем же ты его так разозлил?..

Попытавшись немного разжать пальцы, горбун тут же ощутил болезненно-сильную хватку родовитого недоросля: хоть и юн был Максим Скуратов-Бельский, но воинскими упражнениями не пренебрегал.