Государь (СИ)

— Ответствуй: граф Глебович первый подошел к тебе?

— Предлагал ли он золото либо иную плату за то, чтобы ты нарушила мои повеления об испытаниях девиц благородного звания, перед зачислением оных в свиту сестры моей, царевны Евдокии?

— Предлагал ли он плату за какой-либо вред для девицы Софьи рода Ходкевичей?

Внезапно сестра Великого князя заметно побледнела, сжав ладони в кулачки; сам же правитель сделал знак писцам, повелевая придержать перья, и обманчиво-мягко вопросил:

— Аглая, ты и впрямь позабыла свое место?

Разом потеряв румянец, Гуреева одним слитным движением преклонила колено и голову перед троном:

— Нет, господин мой.

— Вот как? Тогда скажи, кто же ты есть?

Подняв взгляд, брюнетка уверенно заявила:

— Я Аглая Гуреева, твоя личная ученица.

— Хм? И где же твое место?

— Близ наставника и господина моего!..

— Да неужели? Мне видится иначе.

— Господин, я… Дворец суть дом твой, и я не решилась… Без твоего прямого дозволения.

Медленно качнув головой, отчего крупный рубин в золотом венце багрово замерцал, пуская кровавые искорки с ровных линий огранки, Дмитрий нехотя согласился с причиной, по которой его ученица не покарала наглого графа прямо там, где он ее тяжко оскорбил:

Тихо выдохнув, царевна медленно разжала кулачки; на щечки черноволосой девушки начал робко возвращаться природный румянец… Что же касается остальных, присутствовавших в Тронной зале, то они смысла последних вопросов просто не поняли, увлеченно разглядывая все больше и больше нервничающего пана Глебовича. Тем временем успокоившийся Дмитрий щелкнул пальцами, позволяя писцам взяться за чернильные ручки-перья, и продолжил суд:

— Аглая, ты натравливала сопровождавших тебя мордашей на графа?

— Ты посягала на его честь и достоинство словом?

— Ты сделала это первой?

— Молвил ли он перед этим непроизносимые слова?

— Он обнажил пред тобой нож?

Задумавшись о чем-то, Димитрий Иоаннович небрежно повел рукой, дозволяя ученице отпустить крест и вернуться на лавку.

— Пан Глебович, возьми крест.

Попеременно краснеющий и бледнеющий от переживаний граф-кальвинист уверенно подхватил православную реликвию, решив обойтись без поцелуев и прочих необязательных для него действий.

— Ответствуй: говорил ли ты моей ученице изменные речи, подбивая тем самым ее на воровство противу меня и сестры мой, царевны Евдокии?..

— Нет, я никогда не-а-а-а-а-а!!!

Дернувшись всем телом и сипло заорав от невыносимо-режущей боли в руке, вцепившийся в крест магнат свалился на пол и забился в мелких судорогах, не в силах терпеть ослепляющую разум муку.

— Владыко Иона, прошу, отпусти ему грех лжесвидетельства.