Государь (СИ)

Помолчав, Димитрий согласился с намеком опытного царедворца:

— Покуда нет Великой княгини Литовской, по всем обычаям и законам, — именно сестра первая по чести и положению во всей Литве. Значит ей и надлежит представлять перед Троном всех шляхтянок, и разбирать их слезницы и малые просьбишки. С сего дня все подобные прошения не вскрывая передавать ей.

— Будет исполнено, государь.

Неглубоко поклонившись, Острожский для вида шелестнул второй грамоткой:

— Кхм-кхе. Прямиком от австрийского двора императора Максимиллиана к нам в Вильно прибыли три высокоученых мужа: алхимик и астроном Клаудио Монвердато; известный саксонский медиум и алхимик Йоган Брейкеле, и…

На краткий миг развернув записи, князь Константин стрельнул в них глазами:

— Математик, астролог и алхимик Джон Ди.

Впервые за все время аудиенции потеряв интерес к цветам, Великий князь удивленно переспросил:

Вновь подглядев в своих записях, секретарь уточнил:

— Валлиец, государь.

— Хм. И каковы же их желания?

— Получить службу при твоем дворе, государь, или же при дворе твоего отца. Саксонец Брейкеле владеет тайным знанием о превращении разных металлов в чистое золото, и готов доказать это на деле. Итальянец мечтает увидеть большую обсерваторию в Москве, и составить полный атлас звездного неба; валлиец… Гм-кхм, он привез с собой очень много книг, и желает преподнести их в дар — в надежде стать твоим… Учеником.

Лучи полуденного солнца достаточно хорошо освещали-грели малую оранжерею, чтобы великокняжеский секретарь во всех подробностях разглядел на лице молодого правителя искреннее удивление.

— Так же должен упомянуть, государь, что подскарбий Волович очень заинтересовался необычными умениями саксонского алхимика и наверняка будет за него просить.

— Н-да. Наш добрый Остафий слишком хороший казначей, чтобы пройти мимо такой интересной возможности…

Помолчав, царственный слепец в последний раз вдохнул нежный аромат лаванды и встал, подхватывая в руки золотую диадему. Тонкую и нарочито простую, и всего лишь с одним — но зато поистине громадным рубином на челе. Князь Острожский поневоле засмотрелся на камень дивной красоты и огранки, в какой уже раз пытаясь исчислить хотя бы примерную стоимость подобного темно-багрового чуда. Он так этим увлекся, что слегка вздрогнул, услышав обманчиво-мягкое повеление:

— Пока мои помыслы заняты грядущим Вальным сеймом, но когда он закончится, настанет время и для праздных развлечений. До той поры устрой эту троицу где-нибудь близ Вильно: достойно, но без чрезмерных излишеств. Возможно, кто-то из них и в самом деле окажется полезным… Хотя? Италийца оставь во дворце: пусть рассказывает девицам из свиты Евдокии про свою родину и красивые звезды.