Лихие гости

А теперь ступай, по старым следам иди.

Егорка повернулся и пошел по старым следам. Мужики тронулись вверх на горку. Солнце круто шло на закат и красило их всех на белом снегу в розовый цвет.

А в лагере Цезаря в это время происходило следующее…

Пришел на лыжах Ванька Петля, от которого поднимался, словно от загнанной лошади, густой пар, и сразу кинулся к низкому крыльцу, осторожно постучал в дверь и проскользнул в нее, чуть приоткрыв, будто в узкую щель спрятался. Цезарь и Бориска, увидев его, оборвали свой разговор и молча повернулись — оба с немым вопросом: что принес?

Ванька Петля обтер потное лицо грязной ладонью и выдохнул одно только слово:

— Уходят!

Затем, отдышавшись, стал рассказывать обстоятельней. Выбравшись из лагеря, налегке, на лыжах, он добрался до поселения кержаков и увидел, что стоят возле изб возы, а на возы грузят скарб. Укладывают его старательно, как и положено перед дальней дорогой, укрывают рогожами, увязывают веревками. По всей деревне бегают бабы, голосят, а лошади, еще не впряженные в возы, стоят с торбами на мордах — видно, овсом откармливают.

— Ну, Бориска, что скажешь? — Цезарь весело рассмеялся, и лицо его будто засветилось.

— Сказать особо нечего. Теперь к встрече надо готовиться.

— Вот завтра с утра и приступим, — Цезарь поднялся со своего кресла, выпрямился во весь рост и неторопливым жестом запахнул богатый цветастый халат, в котором он сейчас пребывал. Халат был шелковый, играл яркими красками, и казалось, что диковинные птицы на нем шевелятся, как живые.

Бориска, всегда одетый в одну и ту же хламиду, оттопыренную на спине горбом, мелкими шажочками прошелся по залу, старательно глядя себе под ноги, словно боялся запнуться, внезапно остановился и вскинул маленькую головку:

— Не следует до утра ждать, Цезарь! Наших сегодня же к проходу послать надо, на всякий случай.

— Не бойся, — Цезарь с хрустом потянулся, раскинув руки, и лицо его снова будто засветилось, — им по такому снегу да с возами — долго пробиваться. Не суетись, Бориска, теперь они от нас никуда не денутся, теперь они у нас вот где!

И он вздернул над головой крепко сжатый кулак.

Бориска покивал головкой, будто птичка, склевывающая зерно, и тронул за плечо молча стоявшего Ваньку Петлю:

— А ты ступай, ступай, намаялся, — отдыхай.

Ванька Петля ушел. Бориска повернулся к Цезарю и спросил:

— Может, выпустить кержаков с миром? По начальству жаловаться они все равно не пойдут, будут молиться и благодарить судьбу, что целы остались.

— Ну уж нет, Бориска! Мне рабы нужны, мно-о-го рабов! И они у меня будут! Будут! Больше таких речей не говори. Иначе я рассержусь.

— Хозяин — барин. Я еще вот что хотел сказать…

Но сказать Бориска не успел. В зал просунулся все тот же Ванька Петля и доложил:

— Трое мужиков пришли.