Усадьба госпожи Ленбрау

Я увидела, что нас заметил швейцар в лиловой ливрее с золотыми петлицами и уже спешит к двери.

– Идан, идём отсюда, – я потянула мужа за руку, собираясь отойти подальше, пока слуга к нам не вышел.

– Почему? – непонятливый доктор Ленбрау стоял как истукан, отказываясь двигаться с места.

– Потому что это очень дорогое ателье. В торговом ряду, где я продаю сумки, есть лавки попроще и подешевле.

– Любимая, – Идан взял обе мои ладони в свои и поцеловал. Это уже было излишним, после одного только слова «любимая», произнесённого впервые, я растаяла, словно мороженое на батарее. – Я очень долго жил по-холостяцки – просто и скромно, потому что у меня не было особых причин тратить деньги. Да и желания не возникало. А сейчас я хочу сделать тебе подарок. Не лишай меня этой радости, пожалуйста.

Он снова поцеловал мои пальцы. Его взгляд обещал жаркую ночь. У меня уже кружилась голова, а мысли вместе с мороженым превратились в молочный коктейль – сладкий, тягучий и полностью лишённый способности мыслить.

Дверь гостеприимно распахнулась, и швейцар склонился, приветствуя нас.

Идан с хитрой улыбкой (этот проныра точно знал, как на меня воздействовать!) подставил локоть. Вздохнув и этим признавая поражение в первом семейном споре, я взяла мужа под руку и позволила ввести себя внутрь.

Большие окна и люстры под потолком давали много света, чтобы хорошо всё рассмотреть.

Интерьер поражал неподготовленного зрителя, а я была именно таким. В глаза сразу бросались огромные зеркала – от натёртого до блеска паркета и в полтора моих роста. Золоченые резные рамы гармонично сочетались с белыми простенками и мебелью светлого дерева, похожего на карельскую берёзу. Изящная софа и стулья были обиты светлой материей с золотым рисунком. А по центру помещения стоял широкий стол с резными ножками.

Небольшой камин был выложен изразцовыми плитками, и над ним тоже располагалось зеркало, слегка наклонённое вперёд. Думаю, это, чтобы рассматривать, как сидят шляпки.

Перед зеркалом, на каминной полке стояло растение, похожее на фикус-переросток и монстеру одновременно. Изящный сосуд (язык не поворачивается назвать его горшком), в котором росло зелёное деревце, гармонировал с изразцами на плитках.

Я разглядела две внутренних двери, располагавшиеся между зеркалами. Одна из них была приоткрыта, и оттуда доносились негромкие женские голоса.

Проводивший нас швейцар заглянул внутрь. Голоса тут же смолкли. А из комнаты выскочили две девушки в аккуратной серой униформе с белыми фартучками. Они синхронно присели в коротком книксене и начали предлагать напитки и угощения.

В это время открылась вторая дверь. Из неё вышла худощавая брюнетка с волосами неплотно собранными на макушке и заколотыми в большой пучок.