Госпожа повариха

Шумно вздохнув, он уткнулся ей носом в висок и пробормотал, шагнув к кровати:

– Ты такая хрупкая…

Сердце гулко колотилось в груди Лании, разбуженные эмоции бурлили в крови, смущение мешалось с беспокойством и волнением, образуя гремучий коктейль. Она сделала всего несколько прерывистых вдохов, а Томаш уже бережно ставил ее около кровати, стремительно скользя ладонями по изгибам тела и оставляя за собой шлейф жарких мурашек. Его губы следовали за руками, не давая Лании ни мгновения на раздумья и осознание, погружая в жаркое марево проснувшихся желаний. И смущение потихоньку растаяло, расплавилось в эмоциях, и тело уже само мягко изгибалось, подавалось навстречу прикосновениям и поцелуям. С губ срывались прерывистые вздохи, пальцы сжимались в кулаки, и Лания совсем не возражала, когда тонкое кружево белья присоединилось к остальной одежде – кожа стала безумно чувствительной, и даже такая невесомая ткань несказанно раздражала.

Томаш на мгновение замер, резко выдохнув, его ладони легли на упругие ягодицы Лании, мягко сжав, и он хрипло прошептал:

– Нежная…

А она снова засмущалась, зарделась, блуждая взглядом по спальне, и потому пропустила момент, когда супруг остался в одних штанах – он ухитрился избавиться от одежды, почти не отрываясь от ее тела. Кожа Лании горела, вспыхивая от малейшего прикосновения, коленки подгибались, и когда спина коснулась пушистого меха, девушка послушно выгнулась в его руках, едва слышно всхлипнув от облегчения. Внутри росло странное напряжение, непонятный голод скручивал мышцы живота в тугую спираль, а между ногами словно разгорелось маленькое солнышко. Лания дрожала, судорожно цепляясь за плечи Томаша, ощущая, какие они крепкие, как у настоящего воина… И от странного восторга замирало в груди, а перед глазами плясали разноцветные звезды. Казалось, Лания в шаге от чего-то чудесного, яркого и ошеломительно прекрасного…

Она смутно почувствовала, как широкая ладонь мягко и настойчиво надавила на бедро, заставляя отвести ногу в сторону, и подчинилась, стиснув мягкий мех и невольно затаив дыхание.

– Сейчас… сейчас, Лани… – хрипло выдохнул Томаш, и в следующий миг ее рот снова смял горячий, страстный поцелуй.

И еще одно прикосновение, и новая волна удовольствия, тягучая и сладкая, и Лания без всякого стыда подалась вперед за очередной порцией откровенной ласки, жаждая большего. Напряжение росло, тугая пружина скручивалась все сильнее, а Томаш продолжал целовать и ласкать, и Лания уже не помнила себя, что-то бессвязно шепча и плавая в горячечном тумане удовольствия. А буквально через мгновение мир взорвался в яркой беззвучной вспышке.