Господин Зима

И всё это опасно и убьёт тебя, если ты не будешь проявлять уважение, барышня. Это дорого обходится, а выгоды никакой. Ты просишь меня научить тебя, как сунуть руку в пасть льву.

Бах!

– Мне нужно научиться, чтобы помочь барону. Он очень плох. Мне многое нужно сделать.

– Это твой выбор? – спросила матушка, по-прежнему глядя на танец.

– Да!

Бах!

– Ты про того самого барона, что не любит ведьм? – спросила матушка, внимательно изучая лица в толпе.

– А кто же любит ведьм, пока не поймёт, что только ведьма может помочь? – невинно спросила Тиффани.

Бах!

– Вы мне должны, госпожа Ветровоск, – добавила она. – Я обещала себе, что попомню вам то, что вы сделали.

В конце концов, после того, как ты поцеловала Зиму, трудно избавиться от желания ходить по краю пропасти.

И матушка Ветровоск улыбнулась, словно именно этого и ждала.

– Ха! Хочешь, значит, чтоб я так тебе отплатила? – усмехнулась она. – Очень хорошо. Загляни ко мне перед возвращением, посмотрим, чему ты сможешь научиться, чтоб взять с собой. И, надеюсь, ты сумеешь закрыть дверь, которую надумала открыть. А теперь посмотри на людей! Иногда её видно!

Тиффани обратила внимание на танцоров. Оказалось, пока они разговаривали, откуда-то объявился Шут и стал обходить зрителей со старым засаленным цилиндром, чтоб кидали монеты. Тех девушек, кто явно готов был звучно завизжать, если он их поцелует, он целовал. И иногда, совершенно внезапно, он ввинчивался в танец и вертелся среди танцоров, каким-то чудом всегда оказываясь там, где никому не мешал.

А потом Тиффани увидела. Глаза какой-то женщины в толпе вспыхнули золотом, всего лишь на миг. Тиффани поняла, как смотреть, и увидела золотые отблески снова – на лице мальчика, девушки, разносчика пива, – отблески перемещались, чтобы не упускать из виду Шута…

– Лето здесь! – воскликнула Тиффани и тут поняла, что легонько притопывает в такт музыке.

Она поняла это потому, что чья-то нога аккуратно, но настойчиво опустилась на её ногу, заставив перестать. Возле этой ноги сидела кошечка Эй, она подняла на Тиффани свои невинные голубые глазки, и на кратчайшее мгновение они сделались золотыми глазами змеи.

– Так и должно быть, – сказала матушка Ветровоск, убирая ногу."

"– Пару медяков на удачу, а, барышня? – раздался рядом голос, и в старом цилиндре звякнули монеты.

Тиффани обернулась и встретилась взглядом со взглядом серо-лиловых глаз. Глаза смотрели на неё с обветренного, морщинистого и ухмыляющегося лица. В ухе блестела золотая серьга.

– Ну же, красавица, медячок-другой, а? – выпрашивал он. – А может, у тебя найдётся серебро или золото?

Иногда, подумала Тиффани, сразу ясно, что делать.

– Железа хватит? – спросила она, сняв с пальца кольцо и бросив его в шляпу.

Шут осторожно выудил колечко и высоко подбросил его.