Господин Зима

"

"Срезая дорогу через сады и узкие проходы, матушка вышла на городскую площадь, где уже собралась толпа. По краям площади стояли небольшие лотки торговцев. Множество людей переминались с ноги на ногу с растерянным выражением типа «Что я здесь делаю?». Так всегда бывает, когда люди собираются вместе по велению сердца, но преодолевая некоторое смущение, и утешаются тем, что здесь хотя бы есть всякие вкусности на палочках. Тут же путалось под ногами множество белых курочек. Очень уж хорошие у них яйца оказались, объясняла нянюшка Ягг, жаль резать таких несушек.

Матушка прошла сквозь толпу, чтобы встать в первом ряду. Проталкиваться ей не пришлось. Люди расступались перед ней, сами того не замечая.

Всё как раз начиналось. По улице, ведущей к мосту, примчалась толпа детей, а за ними, тяжело ступая, явились и танцоры, и во главе их шёл Шут в цилиндре. Они выглядели совершенно обычными людьми, Тиффани часто встречала их раньше, кто-то из них был кузнец, кто-то возчик. Танцоры щеголяли в белых нарядах, или, по крайней мере, в некогда белых, и, как и зрители, немного смущались. Это всё так, забавы ради, как бы говорил их вид, не принимайте всерьёз. Они даже махали людям в толпе. Тиффани огляделась и заметила и мисс Тик, и нянюшку Ягг, и даже госпожу Увёртку – здесь собрались практически все ведьмы, кого она знала. Ага, вот и Аннаграмма, свои маленькие приспособления от господина Боффо она оставила дома и выглядит очень гордой.

Осенью всё было иначе, подумала Тиффани. Темно, тихо, уединённо и скрытно, в точности наоборот. Кто тогда смотрел на танец из теней?

А кто сейчас смотрит на него из света? Кто тайно присутствует здесь? Стоило Тиффани задуматься об этом, матушка сняла шляпу и спустила на землю Эй.

На свободное место протолкались барабанщик и аккордеонист, а ещё разносчик с восемью кружками пива (ведь ни один взрослый мужчина не станет плясать на глазах у друзей и знакомых, нацепив шляпу с ленточками и штаны с бубенчиками, если не будет уверен, что после ему светит выпивка).

Когда шум чуть стих, барабанщик несколько раз ударил в барабан, а аккордеонист взял протяжный аккорд. Это означало: танец начинается и все, кто не успел подойти, пусть пеняют на себя.

Оркестр из двух музыкантов заиграл. Танцоры, выстроившиеся в две шеренги друг напротив друга, отсчитали ритм и подпрыгнули. Тиффани повернулась к матушке, как раз когда двенадцать подкованных башмаков ударили в землю с громким «Бах!», так что искры посыпались.

– Научите меня забирать боль, – попросила она, перекрывая музыку и топот.

Бах!

– Это нелегко. – Матушка Ветровоск не отрывала взгляда от танцоров.

Бах! – снова ударили башмаки.

– Можно заставить её покинуть тело?

Бах!

– Иногда. Или спрятать. Или смастерить для неё клетку, посадить туда и унести прочь.