Господин следователь. Книга четвертая

Который из них мой святой патрон? Выходит, что мне исполнилось двадцать один год? Ух ты, теперь хотя бы месяц знаю. А день как-нибудь потом вычислю.

К собственному дню рождения всегда относился равнодушно. Такой же, как и любой другой день, чего его отмечать?

Значит, исполнилось не тридцать, а двадцать один. И что я теперь могу? Могу управлять собственным движимым и недвижимым имуществом, которого у меня все равно нет. Зато, если в РФ я имел бы право стать депутатом Государственной думы (кто бы еще меня туда выбрал!), то в Российской империи меня пока не допустят даже к городским выборам, не говоря уже о том, чтобы занять какой-то пост в волостном управлении.

От матушки было не письмо, а записочка, в которой она поздравляла меня с именинами, желала крепкого здоровья и хорошего настроения. Напомнила, что не за горами мои экзамены в университете, поэтому мне следует уделять особое внимание наукам."

"Матушка прислала аж два подарка — бумажник, пахнувший свежей кожей и серебряную визитницу, заполненную визитными карточками. Вытащив одну из них, полюбовался надписью.

Иванъ Александровичъ Чернавскій

судебный слѣдователь по особо важнымъ дѣламъ

титулярный совѣтникъ

Ух ты, а матушка-то у меня молодец! Я ж так и не собрался заказать себе визитные карточки, а они нужны. В принципе, слово «судебный» можно было и не писать, иных следователей у нас нет, а следовало указать, что числюсь я в Череповецком Окружном суде. Но, опять-таки, в наших краях других судов тоже нет, так что всем все понятно.

А что там в бумажнике? О, неплохо. Не рубль, что кладут в дареный бумажник «на разживу», а побольше. Десять бумажек по десять рублей, восемь по двадцать пять. Триста рубликов. Красота!

Ай да матушка. Хотя, наверное и батюшка что-то вложил. Вот, до чего у меня родители умные. Прямо-таки мысли угадывают. Подумал недавно, что много денег трачу на репетиторов, а теперь вот они, денежки. Жить можно.

[1] Александр Башлачев. Подвиг разведчика.

Глава семнадцатая

Дворянская честь

Позавтракав, разобрал вещи, набросал целый ворох одежды, предназначенной в стирку — не только белье, но и штаны, в которых ездил в Пачу. Кажется, нигде специально не пачкался, но штаны отчего-то грязные. Прачка придет, заберет. Еще странно — откуда столько одежды взялось? Когда уезжал, казалось, что немного.

Озадачил Нюшку глаженьем нового мундира, в котором я собирался жениться. Но до осени успею новый построить. Тем более, что нужно подарочный орден «выгулять». Не цеплять же его к старому кителю?

Сам принялся за бритье. Хорошо, что в двадцать один год волосы на щеках и на подбородке относительно нежные, и щетина не так заметна, но все равно, следует содержать себя в порядке. Еще нужно к парикмахеру зайти, подстричься.