Госэкзамен

Покивав, без всяких стеснений разглядываю братово логово, обставленное с казённым уютом, отчётливо попахивающим казармой. В просторной гостиной на стенах всюду карты, стопки книг на военную тематику по всем углам, оружие на стенах и неистребимый запах ружейной смазки, который каждый уважающий себя африканер считает наилучшим ароматом из всех возможных.

– Ванная там, – еле уловимым движением головы показал брат, – освежись с дороги, а я пока позвоню, велю принести что-нибудь поесть.

– Не надо, – остановил я его, – решительно никакого аппетита! Давай-ка лучше чаю поставь.

– С дороги-то? – искренне возмутился Пономарёнок.

– Ну, бисквиты и шоколад на стол выставь, – сдался я, – если захочу, то и поем.

Когда я вышел из ванной в халате, на столе были не только бисквиты и шоколад, но и сыр с ветчиной, хлеб, пирожки и неизбежное в африканских реалиях вяленое мясо. Махнув безнадёжно рукой, глянул на висящие на стене часы и уселся за стол, наливая себя чай, настоянный на местных травах.

– Совещание утром, – коротко сказал Мишка, устраиваясь напротив и подвигая к себе пирожки, до которых он всегда был большим охотником. Несмотря на всю серьёзность ситуации, настроение у брата не то чтобы вовсе уж хорошее, но и предгрозового ощущения тоже нет.

– Сладилось, – не удержался он, улыбаясь зубасто искренне, как наевшийся крокодил, – Нормальная девка оказалась!

Ёмко, в нескольких предложениях, Пономарёнок поведал мне, что всё ж таки сумел наладить отношения с навязанной невестой. Будущая женитьба не выглядит для него теперь Голгофой, и хотя любви как не было, так и нет, но взаимная симпатия всё ж таки присутствует. Немало!

– Так… – он прервал сам себя, – заболтался я! Совещание с утра будет, давай-ка я тебя в курс дела введу, хотя бы тезисно.

– Давай, – киваю согласно, – глядишь, за ночь что-то уляжется в голове!

– Так… – ещё раз повторил он, нехотя отставляя от себя блюдо с пирожками, – Война по сути уже началась, но пока не объявлена.

Я сощурился на эти слова, пытаясь предугадать действия британцев, и…

– В Кейптаун начали прибывать разрозненные транспорты с грузом двойного назначения.

– Никаких военных конвоев, – продолжил нахмурившийся Мишка, – и по большей части это просто разрозненные контракты. Как бы.

– Дай-ка угадаю, – прерываю брата, – цемент, колючая проволока, фураж и прочее в том же роде.

– Верно, – кивнул Мишка, страдальчески поджав губы, – Официально – не подкопаешься! Накладные честь по чести оформлены, все грузы предназначены для восстановления порушенного в ходе войны хозяйства.

– Н-да… а колючая проволока?

– Огораживание пастбищ, – развёл тот руками, – опять-таки – официально! Так, дескать, практикуют в США.