Девушка с синими гортензиями

У Амалии имелись визитные карточки на разные случаи жизни – к примеру, та, которую она оставила в кафе Гренье, гласила, что ее обладательница – просто некая А. Корф, проживающая по такому-то адресу с таким-то телефоном. Однако на долю инспектора Бриссона выпала надменная карточка-снобка с титулом, баронской короной и полным именем. При одном взгляде на нее в глазах начинало рябить от обилия позолоты на столь крошечном куске бумаги, но инспектор даже бровью не повел. Он поглядел на карточку скучающе, словно ожидал увидеть королеву или хотя бы герцогиню, и небрежно засунул ее в карман.

– Больше вы ничего не хотите мне сказать, сударыня? – Полицейский голосом выразительно подчеркнул последнее слово.

– Нет, сударь, – ответила Амалия ему в тон.

Бриссон вздохнул.

– Ладно, – сказал он внезапно. – Но запомните: вы сами придете ко мне и сами все расскажете.

– Нет, – отрезала Амалия, задетая за живое, – это вы придете ко мне и будете просить о помощи. Идем, Пьер!

И баронесса увлекла Видаля за собой. Они сели в машину, Амалия завела мотор и переместила автомобиль за угол дома, чтобы видеть мадемуазель Колетт, когда та выйдет."

"Девушка появилась через полчаса, страшно недовольная, и стала на ходу пудрить носик. Тут-то к ней и подъехал элегантный автомобиль.

– Вас подвезти? – учтиво осведомился Видаль.

Колетт обрадовалась и, сев в машину, стала тараторить без умолку. Не без труда нашим сыщикам удалось узнать у нее, что ей ничего не известно ни о каких фотографиях или пленках, которые Буайе сделал во время памятного круиза десятилетней давности. Зато выяснилось, что в театре сегодня будут две из тех четырех актрис, которые знали Лантельм и с которыми Амалия собиралась поговорить.

– Шарля Мориса, конечно, нет, он играет в другом театре, – сказал репортер.

– Ах, – Колетт не удержалась от вздоха, – такой красавчик, и актер изумительный! Мог бы жить с кем хочет, а он хранит верность своей жене. Та на пять лет старше его и вовсе не блещет красотой. Приворожила его, не иначе!

Разговор с актрисами, которые знали когда-то мадемуазель Лантельм, вышел не слишком содержательный. Язвительная мадам Дешан показала Видалю платиновое кольцо с черной жемчужиной и без околичностей сообщила, что некогда оно принадлежало Женевьеве, а потом поклонник Дешан купил его на аукционе.

– Там были вещи из ее коллекции. То есть так говорили родственники Лантельм, но мой друг, который разбирается в таких вещах, сказал, что в ее коллекции с точки зрения искусства не было ничего интересного, – говорила мадам Дешан, наслаждаясь каждым словом. – Разве что украшения… Лантельм обожала платину и жемчуга – черные, белые, розовые. Правда, когда эксперты занялись ее драгоценностями, оказалось, что не все были настоящие.