Горсть патронов и немного везения

«Солнце всходит — старикам радость, а заходит — молодым сладость» — есть такая поговорка. Я уже предвкушаю эту «сладость»: по серпантину медленно, как гроб на колесах, сползает черная «Вольво» с тонированными стеклами.

Карьер. Красное солнце. Синие облака. Черная машина. Вокруг лес, а за лесом — Москва.

Черная «Вольво» сползает, сползает, выезжает на плоское твердое днище котлована и останавливается рядом с ковшом экскаватора. Я жду. Я не знаю, кто этот хитрец, предусмотревший тонированные стекла, — Майвин или Кошиц. И сколько их там, и чем вооружены, и если это Майвин, то привез ли он деньги, а если Кошиц — Илону.

Я сижу в рабочем вагончике. Здесь сухо, пыльно, пахнет глиной и мышами. На вбитых в фанерную стену гвоздях висят разноцветные пластмассовые каски, повсюду разбросаны сапоги и робы, на столе — костяшки домино. Звонит телефон.

— Частное бюро детективных услуг «Шериф», — привычно отвечаю я.

— Привет, Столетник. Это Джерри. Ты слышишь меня?..

— Привет, Джерри. Я тебя слышу.

— Я на месте.

— Ты приехал один?

— Да.

Между нами — пропасть. Он совсем другой, этот Джерри. Он холуй. Иначе мы могли бы выйти и осуществить сделку без фокусов, без опаски, без взаимного недоверия и пистолетов на изготовку. Наверно, этот гигант — бывший борец. Я понимаю его: чемпион, списанный за ненадобностью. Чемпионов подолгу не держат, их меняют быстрее, чем они могли бы продержаться сами. Мне жаль гиганта Джерри. Наверно, у него есть семья — жена и маленький сынишка, и он пошел служить Майвину не от хорошей жизни.

— С чем прислал тебя Майвин, Джерри?

— С баксами.

— Сколько ты привез?

— Два миллиона одиннадцать тысяч четыреста долларов. Где ты?

— Я на подъезде, Джерри. С минуты на минуту буду в карьере.

— А Решетников?

— Я не знаю, кто это такой.

Джерри смеется. Он похож на большого и глупого ребенка. Очень глупого, коль скоро думает, что я поверю ему. Я юрист «заочно необразованный», но даже мне понятно, что одного человека с двумя миллионами не посылают. Никто и никогда на свете, в том числе и Майвин, не рискнет двумя миллионами

— Как — кто такой? — нервничает большой ребенок. — Художник. Ты же сам рассказывал!

— «Опять двойка», — напоминаю я.

— За что?

— За несообразительность. Двойки ставят только за несообразительность. Почему тебе было не исчезнуть вместе с машиной и двумя миллионами? Ты смог бы открыть маленькое кафе «У Педро» на юге Мексики или «У Джерри» в штате Невада.

Я тяну время, как могу. Я готов ему даже рассказать, что такое штат Невада, хотя там еще не был.

— Не понял, — признается Джерри.

— Вот именно за это и двойка, Джерри. За то, что ты ни черта не понял.

— Чего ты хочешь, ты, пятерочник?! — злится Джерри.