Пирог из горького миндаля

Я ударила брата не настоящей малахитовой вазой, а бабушкиной копией. Долгие годы я думала, что находилась в состоянии аффекта, когда схватила ее. Но только вчера поняла, что мои ощущения меня не подводили. Просто это был не камень. Это был муляж. Он раскололся от удара. Я это даже видела, но не осознала.

Яна Тишко перевела дыхание. Бабкин подвинул к ней стакан воды, и девушка благодарно улыбнулась. Все-таки она очень нервничала, теперь это бросалось в глаза.

– Допустим, вы ударили его муляжом, – нахмурился Илюшин. – От этого не умирают.

– Не умирают, – кивнула девушка. – Но от удара гипсовой вазой тоже можно потерять сознание.

Некоторое время Макар молча смотрел на нее.

– Я вижу, вы провели хорошее расследование, – наконец сказал он.

– Гонорара не обещали, но у меня была большая личная заинтересованность.

Илюшин рассмеялся. Яна Тишко улыбнулась в ответ – впервые с того момента, как вошла в квартиру Макара, и лицо у нее стало совсем детским и очень славным.

– Хорошо, – согласился Илюшин. – Допустим, ваш брат упал в обморок.

– Я тоже потеряла сознание. Нашли нас лежащими рядом. У Паши была разбита голова, возле него валялась малахитовая ваза с моими отпечатками.

– Ага, – кивнул Макар. – Я понял. Поправьте меня, если я ошибаюсь. Вы ударили его муляжом, но парню этого хватило, чтобы вырубиться. Пока вы лежали без сознания, в комнату вошел кто-то третий. Оценил обстановку, взял настоящую вазу и добил парня. Потом прижал ваши пальцы к орудию убийства и ушел. Предварительно собрав обломки гипса, конечно же.

– Красивое решение, – одобрил Макар. – Требует ума, большой решительности и готовности рисковать. И жестокости. Сколько лет было пацану?

– Расшибить голову подростку, который и так валяется в обмороке? Мощно!

Бабкин промолчал. У него дома собственный подросток время от времени выступал с сольными номерами, и он отлично представлял, как можно расшибить ему голову.

– И вы хотите от нас, чтобы мы нашли убийцу.

– Сама я не справлюсь.

– Не совсем наш профиль… – Илюшин задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Я знаю. Вы занимаетесь пропавшими людьми. Но мне говорили, что иногда вы расследуете и убийства. Вот я и подумала: прошло так много лет, что никто не возьмется, а я… мне…

«Мне пришлось пятнадцать лет жить с мыслью, что убийца – я», – перевел Бабкин.

– Вы близки с вашей семьей? – спросил Макар.

– Нет. Я не виделась с ними все это время.

– Ни с бабушкой, ни с дедом?

– Они мне не родные, вернее, не прямая линия. Моя родная бабушка – сестра деда Прохора.

– Она умерла совсем молодой, когда моя мать была подростком.

– А ваши двоюродные сестры?

– Впервые за все эти годы я поговорила с Женей, когда она позвонила мне и сообщила о смерти бабушки и о завещании.