Пирог из горького миндаля

Сейчас я понимала, что ошиблась. Этого просто не могло быть. Маленькая Яна Тишко чувствовала себя плохо, в голове у нее мутилось. Иначе бы она сообразила, что камин в два раза выше стола. А значит, над ним стояла вторая ваза. Настоящая.

С которой бабушка Раиса и сделала копию.

Копчик ныл, и эта боль приземляла меня в моем времени, напоминая о реальности. Боль всегда реальнее всего.

Я выпрямилась, подошла к зеркалу, ковыляя как старуха. Отражение испугало меня: оно было не просто бледным, а мертвенным, синеватым.

Но сквозь бессилие, ошеломление и страх все ярче просвечивало понимание.

Если я ударила Пашку гипсовой вазой, я никак не могла его убить.

Если не я убила его, это сделал кто-то другой.

– Этой истории очень много лет, – сказала сидевшая в кресле миниатюрная черноглазая девушка, взъерошенная, как искупавшийся в пыли воробей. – Мне рассказывать по порядку?

– Если получится, – кивнул Макар Илюшин.

– Пятнадцать лет назад наша семья собралась в доме у моего деда. Нас было двенадцать человек: пятеро детей, семеро взрослых. Мы прожили вместе месяц, и в конце этого месяца я убила своего троюродного брата.

Она выглядела спокойной, эта крошка, похожая на птичку. На очень сосредоточенную птичку, подумал Бабкин. И слишком спокойной. Как молоко под крышкой кастрюли за секунду до того, как убежать. Маленькие пузырьки уже поднимаются со дна, но вы еще не придаете им значения. А зря.

– Три дня назад я вернулась в этот дом…

– Зачем? – перебил Макар. – Простите, это важно.

– Он достался мне в наследство. – Кажется, она немного смутилась. – От бабушки. Бабушки Раисы.

– Он два года как мертв.

– Хорошо. Вы вернулись в дом…

– …и поняла, что я не убивала брата. Это сделал кто-то другой.

Макар слегка подался вперед и щелкнул пальцами. «Высокая степень заинтересованности», – диагностировал Бабкин. Не высшая, но высокая. У птички-черноголовки все шансы, что он займется этим делом, если только она сейчас все не испортит.

– Хм, – сказал Илюшин. – Любопытно.

– Экспертиза показала, что мой брат был убит ударом малахитовой вазы. Она размозжила ему висок. Я помню, как схватила вазу, помню сам удар, но кроме этого больше ничего. Я почти сразу потеряла сознание. Завели уголовное дело, но на момент преступления мне было всего двенадцать лет, так что сами понимаете, – она выразительно развела руками.

– Вы сказали, что убийца – не вы. Вам что-нибудь рассказали? То, что скрывали от вас?

– Нет. Все было не так. После этого… несчастья дед поменял всю обстановку в гостиной. Но незадолго до смерти бабушки все вернули как было. Я думаю, это сделала Раиса.

Яна вкратце пересказала, что произошло, когда она схватила вазу.

– Моя бабушка лепила из гипса. Мне кажется, я правильно восстановила ход событий.