Горький вкус предательства (СИ)

С трудом открывает глаза. Смотрит на меня так, как будто прощается. А я вижу рваную рану на боку, откуда мощными толчками вытекает алая кровь. Хватаю покрывало с дивана, прижимаю к ране. Тело пса вздрагивает от боли, и я вместе с ним, мне будто тоже воткнули нож в грудь и медленно прокручивают его. Я задыхаюсь от безысходности и боли вместе с моим самым родным и преданным существом.

Краем глаза вижу, как в дом влетает Никита, но мне сейчас не до него.

– Принц, хороший мой, не умирай только, пожалуйста. Пожалуйста, – отчаянно шепчу я, глажу его тёплую голову, пачкаясь в липкой крови. По щекам катятся слёзы, размазываю их. – Не бросай меня, пожалуйста, – заглядываю в его жалобные глаза. – Ты же всегда меня слушался! Защищал. Пожалуйста! – всхлипываю.

И столько безусловной любви в этих бездонных собачьих омутах.

Принц слабо поскуливает, пытается лизнуть тёплым языком мою руку, подставляю ему ладонь, он утыкается в неё горячим носом, медленно прикрывает глаза. Из-под чёрного века скатывается крупная слеза. Кажется, у меня что-то взрывается внутри.

– Кто это сделал? Кто?

Какая теперь разница. Собакам не дано говорить, только любить безграничной любовью своих хозяев, защищать до последнего вздоха, что мой самый верный друг и сделал.

– Алиса, – трогает меня за плечо Никита.

– Не трогай меня! Сделай что-нибудь, – кричу в отчаянии.

Меня срывает в безудержные рыдания, потому что я понимаю, из собаки уходит жизнь, а я ничего не могу сделать.

– Ну пожалуйста, держись, мой хороший, не умирай, ты не можешь бросить меня. У меня же совсем никого не остаётся тогда, пожалуйста.

Глаза его закатываются, грудная клетка перестаёт ходить вверх-вниз, мощная лапа дёргается пару раз и он замирает."

"Смотрю ещё несколько секунд не моргая, в надежде, что сейчас пёс подаст хоть какие-то признаки жизни. Но их нет. Он умер.

Умер! Я не хочу в это верить! Не хочу!

Хриплые рыдания рвутся наружу.

Никита пытается меня обнять, но я вырываюсь.

Накрывает настоящая истерика. Я падаю на колени перед псом, пытаюсь поднять тяжёлую тушу.

– Я тебя спасу! Спасу. Не закрывай глаза, не смей! – кричу я. – Что ты стоишь! – набрасываюсь на Никиту. – Помоги ему! Отвези его в больницу! Быстрее!

– Алиса, ему уже не помочь, – отводит обречённый взгляд в сторону Никита.

Я и сама это понимаю, но не могу смириться. И отпустить его не могу, обнимаю ещё тёплое собачье тело, и рыдаю, рыдаю, рыдаю…

Пока не теряю почти все силы. Чувствую, как чьи-то руки отрывают меня от собаки.

– Алиса, тише, тише, Алиса! – слышу голос Барского. Он пытается обнимать меня успокаивать. Но это бесполезно.

– Пусти! Не трогай меня! Не трогай! – окончательно скатываюсь в истерику.