Эта горькая сладкая месть

Алик с Виолеттой просто голову сломали, как Диму пристроить. Ни одна знакомая не хотела за него замуж идти. Только Марго польстилась и, надо сказать, верно рассчитала. Все получила: квартиру, прописку, сейчас диплом защитит – в аспирантуру прямая дорога. Единственно, что ее бесит, – сам Дима. Вот и оттягивается на других, вечно скандалы устраивает, интриги разводит. Знает ведь, что Света ревнива, и нарочно ее с Веркой лбами столкнула. Вообще-то жена обычно держит себя в руках, но на поминках слегка выпила, и вот результат. Просто стыдно перед Жанной и вами. Еще подумаете, что у меня какие-то взаимоотношения с Верой.

– Разве не правда? Валерий нежно улыбнулся.

– Дашенька, я интеллигентный человек и, если встречаю в коридоре даму, пропускаю ее впереди себя в дверь, подаю руку девушке, выходящей из автобуса, уступаю место, когда оказываюсь случайно в метро. Вера, к сожалению, приняла проявление воспитанности за ухаживание и стала предъявлять на меня права. Очень глупо. Мне никогда не нравились деревенские особы, всегда предпочитал таких женщин, как вы: умных, тонких, красивых, обаятельных…

Я вздохнула. Хорошо, что мой второй муж был самозабвенным бабником, теперь обладаю иммунитетом, а то не ровен час поверила бы ""композитору"" – вон как красиво излагает.

Валерий тем временем взял меня за руку, голос его стал совсем бархатным.

– Не скрою, у нас со Светой давно нет супружеских отношений, живем словно приятели, даже ругаться перестали, настолько друг другу неинтересны. Иногда завожу романы, но такую женщину, как вы, встречаю впервые. Хочется писать музыку, а вы лежите рядом на диване и слушаете. В вашем присутствии ко мне приходит вдохновение…

Пламенные речи профессионального ловеласа прервал звонок. Ромео тревожным взглядом окинул стол, схватил чашки с недопитым кофе, быстро сунул их в мойку и пошел в прихожую.

– А, Игорек, – донеслись оттуда сказанные с явным облегчением слова, – давай на кухню.

Через секунду в помещение молча вошел парень. Однако взгляда хватило, чтобы понять, чей он сын: тонкое, нервное лицо, каштановые волосы, узкие запястья аристократических рук. Передо мной стоял молодой Андрей Федоров, только глаза Светины – припухлые веки и блеклый взгляд.

– Папа, – вяло пробормотал Игорек, – можете нам с Ксюшей пораньше пособие выдать? Поистратились вчистую.

– Конечно, конечно, – засуетился отец и вышел в комнаты. Игорь меланхолично закурил ""Парламент"". Дорогие сигареты для парня, испытывающего денежные затруднения. И потом, какая странная особенность у матери и сына – не замечать посторонних людей. Просто царская привычка не обращать внимания на лакеев. Чтобы не обозлиться окончательно на нахала, я вышла на лоджию. Над Москвой плыло знойное марево, а ведь времени только час дня.