Эта горькая сладкая месть

Олимпиада самозабвенно ела приторное суфле, причмокивая от наслаждения. Так, пока бабуля находится в кайфе, попробуем ее потрясти.

– Олимпиада Александровна, вы паспорт потеряли?

– Что ты, Надюша, – испугалась бабка, – как же тогда пенсию получить. Здесь у меня все документы, в одном месте, чтобы не искали, когда помру.

Она выдвинула ящик и протянула конверт. Внутри и правда лежал довольно потрепанный паспорт. Еще там находилось пенсионное удостоверение и трудовая книжка.

Чайник закипел. Хозяйка заварила какую-то немыслимую бурду и предложила:

– Пей, Светочка, знаю, любишь с лимоном. Я вздохнула. Сначала бабуля приняла меня за Верочку, потом за Надю, теперь, пожалуйста, Света. И кто только оставляет таких старух одних? Пустила в квартиру незнакомого человека, чаем поит, просто находка для грабителя.

Трудовая книжка пестрела записями. Моторина работала всю жизнь: кастеляншей в больнице, вахтершей на заводе, уборщицей в магазине. Последние пятнадцать лет – капельдинером в театре. Вот, наверное, почему до сих пор красится, напоминая офорт Гойи ""До самой смерти"".

– Из театра давно ушли? – завела я снова разговор.

– Ох, Наденька, старая я стала. Программы продаю и сдачу путаю, потом спектакль поздно заканчивается, домой боязно ехать.

– Пенсия небось маленькая…

– Маленькая, – согласилась старуха, – но спасибо Петру Григорьевичу, пристроил в хороший дом лифтершей. Лестницу мою, лифт, жильцы ключи оставляют. Еще собачку вожу на прогулку, мне за это приплачивают. Нет, я довольна, на все хватает. Ты-то как, Светочка, мама не болеет?

– Совершенно здорова, – успокоила я ее. – А что, до сих пор работаете?

Старушка засмеялась и погрозила пальцем:

– Думаешь, баба Липа совсем ума лишилась? Ты же меня вчера в подъезде видела.

– Ну надо же! А в каком подъезде?

– Да в своем, – удивилась бабка, – никак забыла? Ты, Надюша, еще сумку несла и оттуда пакет о гречкой выпал.

Вот и думай теперь, где старушонка трудится, то ли в доме у загадочной Светы, то ли у неизвестной Нади.

– Говорите, на память не жалуетесь? А по какому адресу я живу?

– Ну, Верочка, и глупости же спрашиваешь. Прямо около метро, налево и по дорожке, не сворачивая до детского садика, там и дом.

– А метро какое?

Дама отрезала еще кусок торта, поковыряла воздушную белую массу выщербленной ложкой и сообщила:

– Имени Паустовского.

Я вздохнула. Похоже, здесь ничего не светит.

– Чего же тортик не кушаешь, Светонька? – осведомился божий одуванчик. – Опять худеешь? Ты ешь, а то совсем на себя не похожа, кожа да кости остались.

И бабуля пододвинула коробку. Тут из комнаты раздалось мяуканье, и на кухню вплыл гигантский рыжий кот.

– Барсик, – позвала Олимпиада Александровна, – иди сюда тортик пробовать.

Котяра запрыгнул на стол и ткнулся усатой мордой в мою чашку.