Горькая полынь моей памяти

На виду сотен глаз он обещал хранить их семью от невзгод и напастей. Защищать, быть верным, принести удачу, заботу, признавался в любви.

Через час молодой муж куда-то ушёл, шепнув на ухо Кариме, чтобы обязательно пошла за Кыванчем, когда тот позовёт, и держала сотовый телефон рядом, ей будет спокойней. Равиль что-то задумал, но что именно? Попробуй, угадай. Кыванч позвал жестом, она прошла сквозь толпу счастливо галдящих родственников, не забывая улыбаться в ответ каждому, несмотря на то, что все лица смешались в калейдоскоп впечатлений из звуков, запахов, красок. Очутилась в тишине автомобиля, того же самого, что привёз их в Бурсу, и замерла в ожидании.

Фары прорезали тёмную ночь, ароматы моря, сладости и ожидания влетали в открытое окно, кружили вокруг, щекоча рецепторы, даря сладкое, томительное ожидание.

Ноги ступили на мягкий, тёплый песок. Увязнув острыми каблуками босоножек, Карима тут же сняла их, почувствовав ступнями сначала тепло, а потом прохладу от набегающей воды. Обернулась на родственника, спрашивая глазами, что происходит, получила в ответ лишь кивок одобрения.

Растерянно встала на берегу моря. Отчего-то совсем не было страшно, она полностью доверяла Равилю, понимала – ничего дурного с ней не произойдёт, напротив, ожидает сюрприз, но какой… Что же он придумал? Нетерпеливо переступила и замерла.

Не может быть! Просто не может! На Кариму по слабо освещённой части пляжа шёл Равиль. Белая, широкая рубашка с этническим рисунком по горловине и планке, непривычно расстёгнута. Загорелая кожа отливает бронзой под светлым одеянием. Босые ноги в свободных брюках, отдалённо напоминающих национальные шаровары.

За спиной Равиля яркой вспышкой засветился парус – кипенный, высокий, он парил над тёмной гладью моря, напоминая мираж или спецэффект в голливудском фильме.

– Прошу, – Равиль учтиво поклонился, подмигнув оцепеневшей Кариме, указывая на яхту.

– Это твоя… лодка?

– Арендовал на сутки, – с улыбкой ответил, игнорируя всплески воды и приоткрытый в удивлении рот молодой жены.

На борту их приветствовал капитан, насколько поняла Карима, и несколько членов экипажа. По бортам расставлены светильники, похожие на фонари, а стол между белых диванов сиял сервировкой и источал ароматы еды. Стало понятно – сладостей, какими бы божественными они ни были, мало. Карима была голодна."

"Равиль кормил её, подкладывая самые вкусные кусочки, угощая порой с рук, а иногда прося угоститься самому. Прикосновения горячих губ к пальцам, лёгкие поглаживания ладоней, нечаянные переплетения пальцев, прохлада и запах моря, помноженный на ароматические свечи, еле ощутимый запах мужского парфюма и музыка, словно витающая над парой.

Первые минуты Карима жутко нервничала, а потом отпустила нервозность и стыд.