Горькая полынь моей памяти

Освежись, одевайся, нас ждут на свадьбе.

– Свадьбе?

– Нашей свадьбе, маленькая, – снова засмеялся Равиль."

"Карима вздохнула и самую чуточку вздрогнула. Свадьба? Ещё одно торжество? Ох, почему же Равиль не предупредил, тогда бы она не только подарки привезла родственникам, пусть и символические безделушки каждому по списку, а приняла бы участие в подготовке. Какое-нибудь… Деньгами, организацией, перенесла бы праздник на день, помогла готовить. Она должна была помочь. Неловко получилось, невыносимо стыдно. Вздохнула, постаралась спрятать укор во взгляде и проскочила мимо мужа.

Выйдя из ванной, она посоветовалась, какой наряд будет уместно надеть. Равиль уверенно показал на вечернее платье – однотонное, светлое, длиною в пол, с тройной, расшитой люрексом юбкой, полупрозрачными рукавами и спиной. Почти свадебное платье, неимоверно красивое, воздушное, вовсе не прет-а-порте.

В этот момент Карима поняла – Равиль всё знал, иначе бы не посоветовал заказать именно это платье. Скажи он раньше, она бы извелась, нервничала, долго подбирала наряд, ещё дольше украшения. Бесконечно расспрашивала, порывалась помочь, внести свою лепту, а сейчас – без нервов и бессонных ночей – всё оказалось подготовлено. Платье – на вешалке. Украшения – в несессере.

И сама невеста чувствовала себя отлично. При взгляде на мужа счастливо заходилось сердце, захлёбывалось в удовольствии от происходящего. От всего, что видела девушка, чувствовала, вдыхала, слышала.

Стояла посредине светлой спальни, смотря на Равиля, и была счастлива.

Счаст-ли-ва. Счастлива!

Если честно, Кариме где-то в середине торжества показалось – она сошла с ума. Люди, разговоры, музыка, красная лента у неё на талии, символизирующая невинность невесты, которую повязал Равиль перед входом в огромный, просто гигантский банкетный зал. Ритуалы, суть которых Карима не понимала, однако такие красивые, что хотелось жмуриться, как довольная кошка на солнце. Сладости, орехи. Подарки, которыми осыпали невесту, преподнося золото, деньги. И снова люди, гости, родственники, снова подарки, сладости, музыка.

И танец… Равиль танцевал для Каримы – сначала с другими мужчинами, кажется, родственниками, возможно с друзьями, а потом один. Замирало сердце, когда смотрела на своего мужчину, на сильные руки, которые могут защитить, могут вознести на вершину такого блаженства, о котором девушка пока не знала, но догадывалась, мечтала. Это читалось во взгляде Равиля. Пусть это видели все, не только невеста, ей не было стыдно или неловко, ведь это её свадьба, её праздник, а не дань положению папы или экзамен на соответствие, обсуждаемый сплетницами окрестных сёл и деревень.

Карима была счастлива. Счастлива!

Равиль дарил молодой жене больше, чем праздник. Он отдавал ей себя. Обещал.