Горячий угон

– Что мне та Нинка!

Тетя Галя поджала губы.

– Мы тоже переезжаем. В Степнянске квартиру купили. Две комнатки в старом доме, не Бог весть что, примерно, как здесь… Володя уже там, на днях заедет на грузовике, нас заберет с вещами.

– Зачем же менять шило на мыло?

– А что делать? Эта хата не продается, на что наскребли – то и купили. А там все же город – поликлиника рядом, газ есть, печку топить не надо, вечно этот уголь носить… Работа, опять же – Володя сторожем устроился сутки через двое, десятка в месяц выходит. Сегодня он на сутках как раз. А здесь как жить?

– Да я тоже тут жить не собираюсь, – Гаврош вытащил из кармана половину своих денег, положил на кровать. – Только чтобы матери нормально жилось…

– Конечно, Сережа, не беспокойся, – подобревшим тоном ответила Галина, мигом смахнув купюры в карман заношенного халата. – Обедать будешь?

– Нет, в Тиходонск поеду. Буду там обустраиваться…

– А где ты такие деньжищи заработал? Ты ж не генералом служил…

– Свиней раскармливал, резал, а мясо продавали на рынке…

– Шустрый! – сказала Галина, и непонятно было – то ли одобрительно, то ли осуждающе. – А знаешь, Бабаскина убили?

– Какого Бабаскина? – по-прежнему безразлично спросил Гаврош.

– Ну, этого бандюка, как его… Никитоса! Я же тебе написала, что он вернулся. А вскоре его и убили. Как свинью зарезали: горло от уха до уха, и точный удар в сердце!

– Я такого письма не получал, – пожал плечами Гаврош. – Затерялось, наверное. У нас часто письма терялись.

Галина глянула испытующе.

– А к нам Горыныч сразу заявился, про тебя расспрашивал: не приезжал ли в отпуск, и все такое… Может, мол, это ты за отца отомстил?

– Так это не он отца-то, другой… Ну, да черт с ними, Бог накажет…

– Ты что, в Бога стал верить?

– Наставники у меня были набожные. Прапорщик Сивый и прапорщик Тверин.

– Ну-ну… Кстати, и Нинка как раз тогда пропала.

– Объявится, куда она денется…

Галина вздохнула.

– Ладно, мне надо Веру кормить…

– Корми. А я пойду.

– Ну, давай… Адрес наш в Степнянске запиши.

Гаврош вышел на улицу, глубоко вдохнул свежий воздух, осмотрелся. В окно никто не выглядывал: Галина готовит матери еду. Или, скорей всего, считает деньги… Он зашел в котух, вынул из-под стрехи маузеровский штык и черный блокнот, завернутый в полиэтилен. Все, больше ему здесь делать нечего. Окинув прощальным взглядом вросший в землю родительский дом, он вздохнул и пошел к остановке автобуса. Надо было начинать новую, городскую жизнь.

* * *Охранник на проходной мясокомбината, пожилой мужчина с выправкой отставного военного, доложил по телефону: «Надежда Львовна, кандидат на работу прибыл. Нет, раньше не был, в первый раз».

– Сейчас за вами придёт начальник отдела кадров! – сообщил он, положив трубку.