Горечь твоей любви

Почему я не начала кричать, чтобы выметался, чтобы не смел заходить? Я должна была это сделать, но не сделала.

— Диана, — только лишь Ярослав может назвать мое имя так, что оно начинает звучать настолько по-особенному.

— Какого черта ты пришел? — наконец обрела голос.

— Я услышал о твоей матери. Мне жаль, — я скривила губы и покачала головой.

— Знаешь что? Бери свою жалость и выметайся отсюда куда подальше. Мне она не нужна и ты мне здесь не нужен.

— Нам надо поговорить, — твердо сказал мужчина.

Я смерила его взглядом и сжала руки в кулаки, чтобы дрожь унять, чтобы не видел, как действует на меня.

— Не о чем разговаривать.

— А мне кажется, есть о чем. И не отрицай, ты сама все почувствовала.

— Когда кажется, креститься надо, Марин. Чувствовала, не чувствовала, какая разница?

— Большая разница, — делает шаг ко мне, но останавливается.

Засовывает руки в карманы спортивных штанов.

— Ты объявляешься спустя все это время и хочешь поговорить? — из горла вырвался невеселый смешок. — Ну, говори.

— Ты давно с матерью виделась? — его вопрос застал меня врасплох.

— Давно.

— А похороны когда?

— Послезавтра. Я не пойду.

— Тяжело терять родных. Но ты должна пойти на похороны, ты сейчас злишься, потом жалеть будешь. Я тоже маму потерял, рассказывал… — я подняла руку, останавливая его.

— Не надо сравнивать. Я ее за мать не считала уже очень давно. Мне не тяжело, мне плевать.

Ярослав долго смотрел на меня, словно искал какие-то ответы. Затем тяжело вздохнул и достал сигареты из кармана.

— Ты не против? — указал на пачку в своих руках.

— Нет, если и меня угостишь.

Он протянул пачку мне, сделала шаг в его сторону и ноги начало потряхивать. Он опять так близко. Старалась не смотреть на него, не запоминать его образ, не подмечать, как сильно изменился. Достала сигарету и мужчина протянул ко мне зажигалку, чиркнул ею. Наклонилась и сделала затяжку.

— Благодарю, — сказала, выпуская струю дыма вверх.

Никто из нас ничего не говорил. Мои мысли метались по сознанию, словно напуганные птицы.

Я прикусила губу. Мне нужно было замолчать. Просто закрыть рот на замок. Но все рвалось наружу, мне нужно узнать, поставить точку, успокоить душу…

— Знаешь, Ярослав, ты заставил меня чувствовать себя так, словно действительно любил меня, — сделала глубокий вдох и посмотрела на мужчину, — а потом ушел, как будто ничего и не было… Я не спрашиваю почему и зачем… Мне просто интересно, неужели все было настолько несерьезно с твоей стороны, что ты даже мне в глаза ничего не сказал?

— Не серьезно? — переспросил и затушил окурок в ближайшей бутылке, которые разбросаны по все квартире."

"— Ты можешь обвинять меня во всех смертных грехах, леди Ди, но только не в том, что у меня к тебе не серьезно было.