Горечь твоей любви

Он что-то прорычал и ударил по лицу. И именно это привело меня в чувства. Паника отступила, и я начала мыслить трезво. Затихла под мужчиной и стала ждать.

— Вот так, люблю послушных подстилок, — оскалился, провел ладонью по животу, — Но, когда я буду тебя драть, как шлюху, хочу, чтобы ты орала. Думаю, ты такая же, как твоя мамаша, сама будешь просить о большем.

Его слова вызывали во мне тошноту, но я продолжала лежать и старалась не вздрагивать от его мерзких прикосновений. И когда этот ублюдок не ожидал, приблизил свое лицо, я со всей силы загнала свой палец ему в глаз. Он заорал от боли и я, не теряя времени, скинула его с себя на пол. Тот повалился вниз. Взяла с прикроватной тумбочки лампу и шарахнула тварь по голове. Меня трясло от адреналина. Я выбежала из комнаты и закрыла дверь на ключ, оставляя монстра за дверью, и побежала в комнату к родителям. Там была одна мать.

— Мама, мамочка, — подбежала к ней и всхлипнула, обняла и разрыдалась.

— Мама…Он… Он хотел меня из…изнасиловать, мама, — слезы катились из глаз, я не могла продышаться. Мне было так страшно, меня тошнило от унижения и отвращения.

— Кто? Коля что ли? — спросила мать и отодвинулась от меня. Я тут же обхватила себя руками. Мне так холодно было, зуб на зуб не попадал.

— Я н-не знаю. Надо… Надо вызвать полицию, мам.

— Какая полицая? Ты что с ума сошла, Диана? Коля ничего тебе не сделал, — всплеснула руками родительница, а меня словно кипятком ошпарили.

— Он хотел меня изнасиловать.

— Глупости не говори. Ты, наверное, сама ему предложила. Поманила пальчиком и отказала, да? — я смотрела на нее в ужасе.

— Что смотришь на меня так? Дырка что ли золотая? Не сотрется, поверь мне. А Коля нормальный, работа хорошая…

Что она там еще говорила, я уже не слушала, выбежала из квартиры босая в ночной рубашке. Слезы глаза застилали. По привычке побежала наверх, туда к Ярославу, а затем остановилась, как вкопанная, его больше нет. Он меня не защитит. Развернулась и побежала вниз. Уже не сдерживая рыданий рвавшихся наружу.

Спустилась на второй этаж и не могла дальше идти, ноги не слушались, меня трясло от раздиравшей в клочья душу боли. Опустилась на голый бетон подъезда, обняла себя за колени и выла в голос. В таком виде меня и нашла баба Нюра.

— Дианка, ты что ли? Чего сидишь, как приведение, всех перебудила. Пошли внуча, вставай. Негоже сидеть на холодном, еще детей рожать.

Добрая бабушка повела меня в свою квартиру, напоила чаем, выслушала все то, что со мной случилось и сама вызвала полицию. Сделала то, что должна была сделать моя мать.

На следующий день я собрала свои вещи и съехала к бабе Нюре, она сдавала мне комнату. Потом мне пришлось искать новое жилье, к бабуле приехала ее внучка. Тогда я и покинула этот дом навсегда.