Горец

Мне невыносимо видеть, как болезненная гримаса то и дело искажает её лицо.

— Я рядом, я никуда не уеду.

— Я думала, что ты будешь рядом, прям рядом, — обиженно бормочет, непонимающе смотрю на врача.

— Медсестра выдаст вам халат, бахилы, отведет в палату, — киваю, Алёна расцветает в улыбке, ради этого стоило согласиться, не зная на что.

Ее уводят в палату. Прислоняюсь к стене, проводя ладонью по лицу. Я не уверен, что хочу присутствовать прям на родах. Мы эту тему затрагивали один раз, она не нашла во мне отклика. Считаю, что мужчине в родзале делать нечего. Однако, когда мне приносят халат, не раздумывая долго, одеваю его и иду к своей жене.

— Раскрытие в три пальца, динамика схваток положительна, сердечко малыша в норме, — врач улыбается мне, — К утру родим.

— К утру? — обескураженно уточняю, думая, что ослышался.

— Роды — дело не быстрое. Стимулировать не будем. Я подойду через час, — нас оставляют одних, беру стул, ставлю возле кровати. Алёна протягивает мне руку, ловлю её и прижимаю ладонь к губам. Пальцы подрагивают и холодные.

— Я боюсь.

— Не бойся. Ты не одна, рядом я и куча врачей. Все будет хорошо.

— А вдруг я не смогу родить? — из уголков глаз стекают слезы, поспешно смахиваю их, погладив костяшками щеку."

"— Вечно беременной не будешь. Наш ребёнок вот-вот появится на свет, потом сама будешь смеяться над своими страхами.

— Давид, — облизывает губы, на секунду задерживает дыхание. Хмурится, свободная рука поглаживает живот. Какое-то время я прям чувствую напряжение, охватившее её. Расслабляется, делает глубокий вдох.

— Я хотела сказать, что не жди от меня футбольную команду.

— Я не люблю футбол. Мне нравится хоккей. Так что минимум шесть сыновей, — усмехаюсь, но приходится поджать губы под насупленным взглядом голубых глаз. — Сколько будет, столько будет.

— Один.

— Государство за второго выдаёт полмиллиона.

— Ещё скажи, что тебе нужно родить третьего для погашения ипотеки.

— Хорошая идея. Каждому ребёнку по квартире, одна уже есть.

— Заткнись, — шипит Алёна, выдергивая руку, и медленно приподнимается на кровати. — Только и думаешь о себе, а обо мне никто не думает, — всхлипывает, я тут же оказываюсь рядом и осторожно обнимаю её за плечи. Какое-то время мы так и сидим рядом молча.

— Может попросить кесарево? — отлипает от моей груди, заглядывает в глаза. — Уснул, проснулся и ребёнок рядом.

— Алён, — заправляю выбившую прядь волос за ухо.

— Ты меня не любишь, — я начинаю догонять, что за этим разговором она пытается справиться со своим страхом, который мешает ей сконцентрироваться. Страх заставляет её встать с кровати и медленно подойти к окну, потом к стене, уткнуться в неё лбом.