Тёмное сердце ректора Гордеева

Ресторанов, заправляемых нелюдями, в столице было раз-два и обчелся, все места в них бронированы на недели вперед, и поэтому, как заявил Демьян, пришлось заказать столик в одной из «этих ваших примитивных едален». 

Судя по запахам, звукам и весьма галантному обращению, «едальня» была такого уровня, что поужинать в ней самой мне не светило еще лет десять, а то и двадцать. Я даже пожалела, что поддалась на уверения Демьяна, что никакого дресс-кода там не нужно, и не потребовала, чтобы мне выдали самое парадное из моих новых коктейльных платьев и помогли накраситься.    

Однако, несмотря на явно высокий класс ресторана, мой ректор был суров, презрителен и напоминал мне сноба из какого-нибудь советского фильма про старую Европу и захвативших ее нетолерантных буржуа.    

– Трехдневной давности, молодой человек? По-моему, вы преувеличиваете. Нас неоднократно хвалили лучшие критики города и особенно отмечали свежесть закусок и аперитивов.

Официант обиженно засопел, забрякал тарелками, потом другими, одну за другой выставляя их на стол. В зале запахло жареным. В обоих смыслах этого слова – с одной стороны принесли стейк, а с другой...

– Простите… Как вы меня назвали? – в голосе Демьяна явственно послышалась сталь.

– Эээ… Молодой человек. А что?

– Да так, ничего. Кроме того, что я старше вас… даже страшно сказать, насколько лет. И, кажется, вы сказали, что я… преувеличиваю? Иначе говоря, лгу?

– Что вы, я вовсе не то имел…

– Я понял. Продолжайте подавать на стол, а после принесите мне, будьте добры, аннотацию к салату из артишоков, который вы только что убрали.

– Иначе я вызову на вас Роспотребнадзор, в котором у меня куча близких друзей.

Как только вконец ошеломленный официант удалился, на колено мне вдруг легла рука. Я подпрыгнула и чуть не разлила вино в тарелку от неожиданности.

– Будь готова сбросить мои чары. Если я прав, и они подают трехдневные салаты, на расстоянии трех метров от меня станет очень страшно. До мокрых штанов.  

– О господи, опять… Я не готова к твоим испытаниям! – зашептала возмущенно. – Ты вымотал меня и даже поесть не даешь! 

– Ешь сейчас. Позже будет не до еды.

В одно мгновение он нарезал кусок мяса, лежащий передо мной на тарелке, и ткнул моей рукой с вилкой один из них. Ругаясь про себя, я сунула его в рот и принялась усиленно жевать.

– Черствый! – пожаловалась спустя несколько секунд. – Даже челюсть болит.

– Вот и я о том же. Чертова едальня… 

На самом деле я понимала, что мое отношение предвзято, и еще пару дней назад я бы истекала слюной, вгрызаясь в этот замечательный, в меру поджаристый по моей просьбе стейк и не могла поверить, что поедаю свою трехмесячную стипендию.