Тёмное сердце ректора Гордеева

Рыдая, выгибая спину и почти подскакивая, я теряла себя в острейшем, пронзающем наслаждении, судорожно сжимаясь изнутри и чувствуя, как где-то там, глубоко внутри меня изливается живительное семя.

– Моя… моя ашшштар… – лились мне в уши непонятные слова, пока мужчина надо мной стонал и вбивался в меня несколько последних раз – явно не имея способности членораздельно говорить…

А когда все успокоилось, я снова увидела перед глазами огромную черную змею.

Наблюдая за моим удовольствием, змея больше не скалилась, и не шипела. Она облизывалась – довольно проводя по морде длинным, раздвоенным языком.

– Ну, какая же ты мазохистка? Мазохистки любят унижение, боль, страдания. Тебе же просто нравится горячий, немного грубый секс, и в этом совершенно ничего ужасного нет. Мало того, женщин, которым нравится «пожестче», гораздо больше, чем тех, кому НЕ нравится. Уж поверь моему обширному опыту.

Я застонала, падая головой на руки, в очередной раз благодаря бога, что как раз в эту минуту к нам не подошел официант. Иначе я бы просто умерла от стыда – даром, что не увижу ничьей сальной ухмылочки.

В ресторан мы поехали сразу же после того, как стало понятно, что в моей девичьей истерике аля «я - шлюха» Демьян участвовать не собирается и не даст мне и минуты позаламывать руки над тем печальным фактом, что я – невинная девочка-припевочка – до жути люблю, когда меня шлепают по заднице и трахают с размаху, обзывая при этом как привокзальную шлюху.

– Если тебе станет легче, мне тоже нравится грубый секс, – по звуку мне подлили вина и поднесли бокал к руке. – И представь себе, даже и в голову не приходит страдать по этому поводу.

– Тебе нравится, когда тебя шлепают по заднице?

– Что? – судя по голосу, он опешил. – Нет, конечно! Я ведь мужчина. Мне нравится, когда я шлепаю, а не меня.

– Вот то-то и оно, – я горестно шмыгнула носом, подняла голову и отхлебнула немного вина. – Мужчина всегда в таких играх выходит чистеньким. А женщина… тем, кем ее называют в постели.

– Какая несусветная чушь! Неужели ты думаешь, что хоть что-то, из того, что говорится в минуты страсти переносится в реальную жизнь? Это же просто игра. Причем, в нашем с тобой случае, игра, которая нравится обоим…     

– Прошу прощения, господа… Ваш заказ. Можно подавать?

Я закрыла под темными очками глаза – чисто по инерции. Ведь именно так я сделала бы, если бы в обычной своей жизни столь интимный разговор подслушал бы совершенно незнакомый человек.

– Да, милейший. Уже можно. И заберите этот, как вы его называете… аперитив. Он отвратителен в своей трехдневной несвежести.

Еще и это.