Тёмное сердце ректора Гордеева

И снова эта звенящая тишина – будто магический щит вокруг нас подняли. А сквозь нее – словно бьется кто-то – глухие, тяжелые удары… И… рычит? Или нет?

Я прикрыла под очками глаза, прислушиваясь. Нет, не рычит – звук более тонкий, стелящийся...

Шипит, вдруг поняла. Страшно, гортанно, угрожающе шипит, щелкая здоровенными клыками.

Я позволила своему внутреннему «зрению» открыться, проникнуть в толщу серой пустоты, окружающей меня со вчерашнего дня, независимо от того, открыты или закрыты мои глаза.

Та же самая огромная, черная змея, что привиделась мне в спальне!

Запертая в тяжеленную железную клетку, она напоминала торнадо – так неистово, так исступленно металась по отведенному ей запертому пространству, пытаясь не то вырваться, не то укусить саму себя за хвост. Шипя и исходя ядом, бросалась она на прутья, а в глазах было такое лютое бешенство, что смотреть в них было страшно.

И опасно, вдруг поняла я, чувствуя знакомый уже смертельный водоворот, затягивающий меня в огненную пропасть... Вздрогнула, отключила внутреннее «зрение» и открыла глаза.

– Еще вина? – совершенно ровным и спокойным голосом спросил Демьян. Звякнул бокал, полилась жидкость – моего согласия явно не спрашивали.

Это у него внутри, стало вдруг понятно. Всё это – змея, клетка, торнадо! Это в его душе происходит! Или как там называется место, которое управляет этим замечательным, мускулистым и умелым телом…

В ту же самую секунду, когда он спокойно подливает мне вина и рассуждает о логике, его внутренняя, истинная сущность мечется, бьется, рвется наружу, желая разорвать меня и всех, кто когда-то прикасался ко мне…

Считая меня тем, кем я никогда не была. Шлюхой. Предательницей.

Отставив бокал, я нащупала руку своего ректора и почти не удивилась, когда он вздрогнул, отдергиваясь от меня, словно от прокаженной.

Так вот как тебе «плевать»!

– Послушай, я… я уволилась, когда хозяин предложил меня присоединиться к виайпишнику в отдельном кабинете. Сразу же. Предпочтя остаться без средств к существованию, но не испачкаться.

Я произнесла это медленно и отчетливо, словно пыталась убедить дикого зверя в том, что я не представляю для него опасности.

Ответом мне было молчание. Долгое.

Наконец, Демьян прокашлялся.

– Еще раз повторюсь – мне все равно, с кем и когда у тебя что-то было… Мне даже было бы плевать, если бы ты оказалась растянутой, как сорокалетняя куртизанка, а не девственницей. Уверяю тебя.

– Нет. Тебе не все равно.

Я снова нащупала его руку и сжала – крепко, так чтобы и не думал вырываться. Он напрягся, но потом усмехнулся и даже, как мне показалось, несколько расслабился.