Тёмное сердце ректора Гордеева

Он не хочет меня убить. Он хочет… хочет…

Картинка, которую подкинул вдруг ректор – не прекращая своей лекции! – вспыхнула перед глазами так неожиданно, что я вся вскинулась, откидываясь в кресле. Еле сдержала громкое «аххх», снова благодаря про себя Элькину икоту – без нее она точно всполошилась бы от моего резкого движения.

И было от чего ахать – я в жизни не видела ничего сексуальнее мощной, голой спины мужчины, задирающего на испуганной студентке юбку и перекидывающего ее через стол в пустынной аудитории. Закрыла глаза даже, чтобы рассмотреть получше, как слетают с бедер порванные в клочья, кружевные трусики… как тонкие ноги раскидываются в стороны, чтобы не мешать руке протиснуться между ними…

Студентка вскрикивает, пытается подняться, но сверху ее придавливает другая рука… Пытается свести ноги вместе – бесполезно, их держат колени мужчины, уже прижавшего ее, пристроившегося совсем близко… Вот он расстегивает ширинку… и, не снимая брюк, высвобождает здоровенную эрекцию, мощную, как и он сам.

– Пожалуйста… – всхлипывает девушка, сдаваясь и закрывая глаза. Отзываясь на то, что делают между ее ног умелые, пусть и грубые пальцы…

И вскрикивает, дергаясь, когда пальцы сменяет нечто куда более массивное – она не готова, совсем не готова к такому! Ее еще ни разу не раздвигали и не пронзали вот так – резко, одним длинным и сильным толчком до самого донышка, разрывая и не церемонясь с тем, как чувствует себя ее девственное тело!

Мужчина рычит в нетерпении – ему плевать на ее чувства, плевать на сопротивляющуюся, нежную плоть, ему нужно, необходимо вогнать в нее свой член прямо сейчас, погрузиться до основания в этот узкий тугой рай, где никого еще никогда не было, и долбиться – долго, сильно, встряхивая все ее тело и с каждым ударом выбивая из девичей груди крик…

– ВСЕ ВОН! – услышал вдруг сквозь пульсирующую, шумящую в ушах кровь. – На выход, быстро! Симулируем пожарную тревогу! Построиться снаружи и ждать дальнейших указаний.

Тяжело дыша, я распахнула глаза и уставилась в горящие, совершенно невменяемые зрачки господина ректора. Даже и сказать нельзя было, какого они теперь цвета – бешеные, голодные, пылающие глаза мужчины, который, казалось, еще секунда и наплюет на все последствия – рванет ко мне, круша все на своем пути.

Лоб его был покрыт испариной, грудь под пиджаком тяжело и часто вздымалась, змеиная чешуя проступила на скулах и грозила превратить Гордеева в монстра, которым он, по сути, и являлся.