Гонки на выживание

* * *После двух с лишним суток пути, оставив позади три тяжелейших этапа через пустыни и горные перевалы Ирана, около одиннадцати часов утра по местному времени вереница машин пересекла границу Рашиджистана. Пейзаж мало изменился — та же суровая, угрюмая красота, та же бахрома гор у горизонта, тот же зной и та же неизвестность впереди.

На земле одного из самых мрачных государств на планете им предстояло пробыть кому пять, кому семь часов.

Артист, Муха и Михаил знали: для них начинаются самые трудные часы. Они почти физически ощущали возникшее вокруг них напряжение. Артист был мрачен.

— Смотрят, смотрят, чувствую, смотрят… — Это все я, — сокрушался Муха. — Язык бы себе вырвал! Кой черт дернул меня вспомнить про эти гонки на выживание!

— Ладно, — утешал Михаил. — Кончай убиваться. Может, у них и не связалось.

— Ну да! — вздыхал Олег. — Вы бы видели глаза этого Шурика. Он же не дурак, только корчит из себя простака.

— Значит, кто против нас? — подытожил Артист. — Этот Штукин в связке с американцами. Ну это мы уже и так знаем — видно, прознали в Лэнгли об этом транзите, ну и решили перехватить.

— Просто так прознать они не могли, — сказал Михаил. — Наверняка получили точную наколку. Вопрос: от кого? Разумеется, от тех, кто в этот замысел с Рашид-Шахом посвящен. Видно, ребята не прочь маленько облапошить друг друга.

Так, кто еще против нас?

— Добрынин, — сказал Муха. — И еще этот… который англичанин.

— А вот с ним, — сказал Артист, — все по-прежнему непонятно. В том, что он англичанин, а не тот водитель, лично меня никто не убедил и вряд ли убедит. Тем более непонятно, что он за птица и откуда.

— Ну а наш командор? — не отрываясь от дороги и пылящего впереди «джипа-мерседеса» Добрынина, спросил Муха. — Вы хоть поняли, какова его роль?

— Вон он, — сказал Артист. — До него триста метров — догони да спроси!

— Он-то хоть нас не узнал? — спросил Муха. — Как считаешь, Семен?

— Лучше меня могут ответить факты, — ответил Артист. — Вы обратили вниманиес сегодняшнего утра и Штукин с американцами, и товарищ Добрынин, и англичанин все время держатся где-то около нас. По-моему, Слейтон узнал меня. Узнал, но не подал виду.

— Видно, надо было тебе сильней постараться, чтоб надежней память отшибло,сказал Муха."

"— Трудно было, лежа под машиной, — с искренним сожалением вздохнул Артист.

— Скорее всего, не только Штукин и штатники, но и Добрынин уже не сомневается, где топливо, и все они только ждут, чтобы пойти в атаку, — заметил Михаил. — Не знаю, кем они там считают нас, возможно, даже просто конкурентами.

Но пока они мешают друг другу начать решительный штурм.

— Всем хочется и всем колется, поскольку каждый понимает, что могут вступить и остальные, — усмехнулся Семен.