Гонки на выживание

 — Они так запугали всех своих соратников и исполнителей, внушили им всем такой ужас и уверенность в неизбежности расправы, что вместо преданности породили в них только ненависть и острую тягу к жизни. Совершенно не умеют работать с кадрами.

И, несмотря на полную серьезность этого заявления, все рассмеялись.

— Ну ничего, — отсмеявшись, сказал Нифонтов. — Раз еще можем смеяться, значит, можем и сражаться. Что там у нас с нашими парнями? Я имею в виду группу Пастухова и ребят на ралли.

— Шифровки с гонок мы получаем дважды в сутки, — ответил Голубков. — Все целы-невредимы, едут… Но, судя по всему, мы поставили им непосильную задачу.

Боюсь, надо рассчитывать только на слепое везение. А от Пастухова по-прежнему ничего, никаких известий.

— Пока экипаж самолета не вырвется домой, вряд ли что-нибудь прояснится,сказал Макарычев.

— Понятно, — кивнул Касьянов. — Руководителем нашей делегации на открытии салона утвержден Клоков. Ну как, Александр Николаевич, выпустим его в Сингапур?

— Давайте сделаем так, — сказал Нифонтов. — Препятствовать не будем. Но перед выездом во Внуково-2, где-нибудь минут за сорок до вылета, он должен узнать о том, что двигатель в «Апогее» был подменен на макет.

— Ну нет, Александр Николаевич, — возразил Голубков. — Не знаю, как вы, а я хотел бы видеть своими глазами, что отразится на его лице при этом известии.

Давайте лучше обрадуем его прямо у трапа самолета. Он вылетает с Лапичевым?

— Разумеется, разумеется… Но у того запланирован завтра утром короткий визит в Париж.

— С какой целью? — спросил Нифонтов.

— Формально деловая встреча согласно протоколу с руководством фирмы «Аэрбас», подготовка будущего подписания соглашения о намерениях в сфере обмена и сотрудничества. Вылет в шесть утра, в половине девятого посадка в Орли, затем сама встреча и в семнадцать по московскому ~ возвращение в Шереметьево. Прямо оттуда во Внуково — и новый вылет в девятнадцать в Сингапур, с патроном и всей его свитой.

— Напряженный денек, — сказал Касьянов. — Просто голова кругом.

— У него вряд ли закружится, — заметил Макарычев. — Но турне интересное.

Впрочем, вместо Лапичева для такой работы мог быть отправлен кто угодно. Но Герман Григорьевич решил отправить именно его. Вопрос: почему?

— Скорее всего, — сказал Голубков, — он имеет приказ выполнить весьма деликатное поручение, которое никак не отмечено в его рабочем графике этого дня.

Видимо, нечто такое, что невозможно узнать, установить и проверить отсюда, из Москвы — ни по компьютерной связи, ни тем более по телефону. И дело, надо полагать, спешное.

— Свяжитесь с нашими людьми в Париже, — сказал Нифонтов Касьянову. — Пусть глаз с него не спускают. Ни на секунду. Я думаю, мы все догадываемся, какое у него поручение.