Крысиные гонки

Совсем не было выхода! Совсем!! И, когда главный — Вовчик теперь ясно понял, что мосластый, худой, который постоянно был с Сайгой, а потом отдал её подержать другому бандиту — главарь; когда он стал колоть рычащего не по человечески Вадима ножом и что-то каркать ему злобно вполголоса, — а потом оборотился к Гульке, которую держали двое: здоровый амбал сзади за руки, и поганого вида молодой мужичонка за бёдра, — когда главарь сорвал у неё футболку, — Вовчик был уже на грани чтобы не выскочить на поляну со своей тяжёлой неудобной корягой-дубинкой; и только помня, что ему, как тупому, лесовик раза три повторил «…только после того как я дам знак, только когда знак дам, не раньше!» он сдержался; и вообще, стал стараться не смотреть на поляну, хотя всё происходившее там было от него совсем рядом, — метрах в десяти-двенадцати, — стал изо всех сил всматриваться в край поляны чуть сбоку от костра и сидевших там на корточках кучкой девок, за спиной у бандитов; там виднелась заметная такая длинная и тонкая берёза, хорошо видная в свете костра. Очень отчётливо видная, он ещё вечером думал: а не срубить ли её и пустить на шесты для навеса, и не стал; и Вовчик старался смотреть только на неё, стараясь не пропустить сигнала — ах ты чёрт, а вдруг уже пропустил??

Нет-нет, он бы повторил, как договаривались; он сам так сказал; потом главное — отвлечь, отвлечь, любой ценой отвлечь!! — да, понятно, что стрелять будут, ну и что ж; но нельзя же вот так, да пусть убьют, чёрт с ним, пусть убьют, не могу я так вот… он тискал взведённый «сигнал», и смотрел напряжённо на верхушку берёзы, её всю хорошо было видно, освещённая, да; а он не сбежал ли сам?? Да нет, не должен; что же он тянет, ааа???

И тут, как будто подчиняясь его еле сдерживаемому крику, когда Гульку уже повалили на траву; бугай прижал её за руки и за волосы, другой бандит — за ноги, и третий, несколько раз ударив что-то говорящего Вадима в голову палкой, тоже брякнулся возле неё на колени, вцепившись в брыкающуюся ногу; а главарь стал расстёгивать штаны — крона берёзы явно, отчётливо вздрогнула — один раз, второй, и третий!

Это нельзя было пропустить — отчётливо, даже несколько листочков сорвалось с кроны, и, кружась в свете костра, стали падать на траву; но совсем бесшумно — никто этого не заметил, — все находящиеся на поляне были полностью поглощены происходящим там.