Крысиные гонки

Но бабы повели всё же себя непредсказуемо; — хотя кроме тех, у шалаша, больше драться никто не пробовал, но одна попыталась внаглую сбежать, и тогда кто-то, не то Нос, не то Хута резанул ей по лицу, — и это опять же здорово отрезвило всех остальных, прямо ноги у них отнялись; кроме как у одной жирной курицы — та, напротив, что-то истошно крича, ломанулась с поляны. И тогда Калина второй раз нарушил свой же приказ — избегать мокряков; и шмальнул ей навскидку в спину… И вот это уже реально показало остальным, что шутить тут не будут, и что парой синяков или порезом по мордахе тут можно и не обойтись: Калина навёл ствол на них, а с другой стороны Шапа, и Пичуга тоже прицелился, наводя страх; и они, как миленькие, полегли все носом в землю. Только не перестали выть и стонать.

Калина длинно и забористо выругался; и Шапа посмотрел на него неодобрительно: фраерские привычки для серьёзного урки, под которого тот так старательно косил. Стали сгонять и стаскивать всех в кучу у костра, бабы опять выли и ныли; у большинства от слёз потекла косметика, и теперь, в ярком пляшущем свете костра и лучах фонарей, с лицами, искажёнными ужасом и перемазанными потёками туши, они выглядели совсем не так привлекательно, как до этого мирно и уютно спящими. Но Пичуге, Чике и Хуте с Носом было пофиг, они уже кружили вокруг, высматривая, на какую наброситься первой; и только строгие окрики Калины удерживали их от того, чтобы сию же минуту не нарушить чью-нибудь половую неприкосновенность.

Калина-то с Шапой ясно понимали, что отвлекись сейчас «на это», — и, предоставленная сама себе толпа терпил разбежится — всех не остановишь и не перестреляешь; это сейчас их наглядная демонстрация того, что бывает за непослушание, привела в повиновение; а стоит только перегнуть палку — и… много их, за всеми не угонишься.

Но пока терпилы вели себя как положено — то есть ныли, выли, плакали; один мужик всё повторял как заведённый «Юличка-Юличка-Юличка!..» — но что было велено выполняли беспрекословно: сгрудились у костра в кучу, сели на корточки, на пятки, держа руки за головой. Туда же поволокли, бросили рядом связанного парня, пытавшегося дёрнуться на Калину; и мычащего, мотавшего тупо головой здорового мужика из разломанного теперь шалаша, видимо оглушённого; ему на загнутые назад руки Калина сам собственноручно надел наручники.

— Шо у тебя за ментовские приёмы? — попробовал было пошутить вполголоса Шапа; но бывший Башмак, а ныне главарь банды Калина был не расположен шутить, только буркнул бывшему соседу по нарам:

— Зато так быстро не вскочишь, и руки на виду… думаешь, зря нас на пересылках так держали?

— А браслеты-то у тебя откуда? — сбавив тон, поинтересовался Шапа.

— Оттуда же. Откуда и ствол.