Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Остальные загудели, соглашаясь, что это была очень вероятная версия.

– А у Торэма этого что, только одна прачка? – спросила Элейн, радуясь, что нашла такой источник всевозможных сплетен и фактов.

– Та не, еще Марта есть, но она сегодня не появлялась. Две всего было. Он же один теперь живет, так много ли ему надо…

– Это пока! – воскликнула пышногрудая дама. – Он уже чуть не сватается к королевской племяннице-то.

– Даром что год как вдовец, – проворчала та, что была много старше других.

– Уж не подождать три года, как положено, – возмутилась подруга Полин. – Неужто и правда Магистр позволит ему сочетаться браком?

Девушки начали причитать, а Элейн задумчиво закусила губу. Узнала она много, но что прикажете с этим делать? Идти к Торэму прачкой было опасно – он мог узнать ее. Да и в целом звучало не слишком заманчиво. Попытаться доказать, что он причастен к смерти Каталины? Сомнительный план. Решив, что пока просто примет к сведению все полученные факты, она пошла прочь.

Зонтаг остался очень доволен тем, что у него теперь появилась прачка. К вечеру часть мешков уже сушилась на заднем дворе, другая ждала следующего дня. Элейн оценила их количество и поняла, что хоть здесь и платили меньше, чем в Лимесе, зато времени и сил тоже требовалось гораздо меньше. Мешки не нужно кипятить, достаточно тщательно полоскать и сушить.

Дополнительным преимуществом работы в пекарне стал бесплатный ужин из лепешек, которые нельзя было выставлять на продажу на следующий день. Габби, девушка, что стояла за прилавком, поделилась, что иногда к ним заглядывал сыровар и отдавал свои остатки, и тогда трапеза получалась почти праздничной.

Хозяин пекарни позволил Элейн на время поселиться в небольшой подсобке, где обнаружилась довольно широкая лавка. Помещение примыкало к кухне, к самой печке, поэтому вплоть до утра в нем сохранялось тепло.

Целую неделю Элейн привыкала к новой жизни, знакомилась с обитателями пекарни и прачками на реке, понемногу узнавала подробности о Ковине. Мормэр оказался весьма заметной фигурой, имя его постоянно упоминалось то тут, то там, и редко когда – в положительном ключе. Ковина не любили и боялись. Но временами совершенно неожиданно поддерживали. Один разговор, состоявшийся между посетительницей пекарни и Габби, сперва вывел Элейн из равновесия.

– Макковей скоро приедет, хочу заказать пирог с курицей, – сказала дама в темно-синем платье.

– Ох, поздравляю, вы, наверное, очень рады? – отозвалась Габби, мило улыбнувшись.

– Разумеется, я не видела его уже полгода.

– Воображаю, как вас тяготит такая разлука с сыном.