Голубка

Калерия молча наблюдала.

– Молодые, а туда же! – хмыкнула Любовь Семеновна. – С норовом. Ну ничего, мы их пообломаем. Правда, Калерия Петровна?

Калерия не стала любопытствовать, в чем именно провинилась официантка, а обсудив детали меню будущего банкета, покинула камбуз. Каждый раз, когда корабль возвращается на родной берег, экипаж ждет роскошный вечер с танцами, с концертом. Этого события ждут обе стороны – и те, кто в море, и те, кто на берегу. Всякий раз Калерия волнуется, боясь забыть чье-нибудь пожелание… Хотя все и так знают – встреча экипажа всегда проходит по высшему разряду.

Нет, не все. Один человечек в гарнизоне ни о чем не подозревает!

Вспомнив о Топольковых, Калерия улыбнулась. Нужно навестить Ирину, сообщить радостную новость.

Она вновь поймала себя на мысли, что всякий раз, бывая в этом доме или даже просто думая об этой семье, ощущает неизменный прилив душевного тепла. Ей доставляло необъяснимую радость приходить к Топольковым, возиться с малышами, разговаривать с Ириной.

Калерия Петровна, выйдя на улицу и окинув довольным взглядом окрестности, направилась своей пружинистой походкой в сторону старых домов из красного кирпича.

Она не заметила, как на крыльцо выбежала та самая официантка с обиженным лицом и, найдя глазами Калерию, зачем-то долго смотрела ей вслед…

У Ирины не пропадало ощущение, что она стоит у конвейера. И ей поручен очень важный участок работы. Зазевайся она чуть-чуть, и все. Произойдет сбой, а следом – катастрофа. Расслабиться она не могла ни на минуту.

Над кроваткой детей висело расписание, которое она знала назубок: кормежка, прогулка, опять кормежка, уборка, готовка, купание… И так по кругу.

В этой круговерти она порой забывала поесть и мечтала лишь об одном – выспаться. Прогуливая близнецов по чистеньким улицам гарнизона, Ирина могла ненадолго погрузиться в собственные мысли.

Мысли эти были разные. Иногда, все реже, они касались Германа. Из всех чувств теперь досада и стыд остались в ее воспоминаниях о нем. Стыдно было за саму себя. Почему она была такой дурой? Зачем уступила Герману, а потом еще попала в эту глупую ситуацию на пикнике… А с другой стороны – именно в Мурманске она встретила Сергея с детьми. Любит ли она детей? Этим вопросом она не задавалась. Она просто теперь не представляла себя отдельно от них. Как она может быть отдельно, а они – отдельно?

При подобных мыслях все внутри возмущалось, потом сжималось в комок. Нет, они стали частью ее самой.

Они у нее есть, и по-другому быть не может. А Сергей?

При мыслях о Сергее ей становилось немного тревожно. Она пыталась представить его там, на военном корабле, далеко в море. Но память подбрасывала другие картинки.