Головоломка

Они были всего несколько секунд. Только сказали моему тестю, что забирают ожерелье и серьги. Когда снова зажегся свет, он тут же подбежал к сейфу.

— Свет всегда гаснет?

— Всегда, — подтвердила Адель. — Все всегда одинаково. Гаснет свет, становится холодно, появляются эти странные… голоса, — она помолчала. — А потом приходят Йоган и Элизабет.

— Однако сегодня они не появились, — заметил Мейер.

— Так было уже, — поспешно ответила Адель.

— Они выживают нас из дома, — заговорил Ван Хоутен, — все идет к тому. Может, нам правда нужно уехать? Пока они все у нас не забрали.

— Все? Что вы хотите этим сказать?

— Остальные украшения моей дочери. Кое-какие акции. Все, что есть в сейфе.

— Где сейф? — спросил Мейер.

— Здесь, за картиной.

Ван Хоутен подошел к противоположной от камина стене. Там висела картина в раме с позолоченным орнаментом, изображающая пасторальный пейзаж. Рама была закреплена на петлях. Ван Хоутен распахнул картину, словно дверь, и указал на небольшой черный округлый сейф.

— Вот.

— Сколько человек знают код? — спросил Мейер.

— Только я, — ответил Ван Хоутен.

— Код где-нибудь записан?

— Да.

— Где?

— В надежном месте.

— Где?

— Я не думаю, что вас это касается, детектив Мейер.

— Я хочу понять, не мог ли другой человек добраться до кода.

— Да, этого, конечно, исключить нельзя, — согласился Ван Хоутен. — Но очень маловероятно.

— Ну, — произнес полицейский. — Я прямо не знаю, что и сказать. Я бы хотел обмерить комнату, если не возражаете. Размеры, расположение дверей, окон, ну и тому подобное. Для протокола, — и пожал плечами.

— Довольно поздно уже, — заметил Ван Хоутен.

— Я ведь и приехал сюда поздно, — улыбнулся Мейер.

— Пойдем, папа, я приготовлю чай на кухне, — вмешалась Адель. — Вы не долго, детектив?

— Не знаю, может, задержусь.

— Вам принести чаю?

— Спасибо, был бы очень обязан.

Она поднялась с дивана и взяла мужа под руку. Медленно она провела его мимо отца и вышла из комнаты. Ван Хоутен еще раз взглянул на Мейера, коротко кивнул и тоже вышел. Детектив закрыл за ними дверь и немедленно направился к торшеру.

* * *"

"Женщине было шестьдесят лет. Внешне она была похожа на добрую бабушку. Но эта бабушка только что убила своего мужа и троих детей. Ей объяснили ее права, и она сказала, что скрывать ей нечего и она готова отвечать на любые вопросы. Одетая в черное суконное пальто, под которым виднелись окровавленные пижама и халат, она сидела на жестком стуле в дежурке. Руки в наручниках неподвижно лежали на черном кожаном бумажнике на коленях. О'Брайен и Клинг посмотрели на стенографиста, тот взглянул на часы на стене, отметил время начала допроса — 3.55 — и кивком дал понять, что готов.

— Ваше имя?

— Изабель Мартин.

— Сколько вам лет, миссис Мартин?

— Шестьдесят.